Полигон для Тени

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Полигон для Тени » Гостям » Диплом


Диплом

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

МИНИСТЕРСТВО НАУКИ И ОБРАЗОВАНИЯ РФ
ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ
ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ
«РЯЗАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
ИМЕНИ С.А. ЕСЕНИНА»

Институт иностранных языков

Кафедра лингвистики и межкультурной коммуникации

Выпускная квалификационная работа
Семный анализ метафоры и метонимии как способ   повышения эффективности текстов публицистического характера

                                                                     Выполнила: студентка группы «»
5-ого курса
отделения перевода и переводоведения
института иностранных языков
Александрова Вера Сергеевна
Научный руководитель:
ассистент кафедры лингвистики и межкультурной коммуникации
Томина Жанна Дмитриевна

Рязань-2011

Содержание
Введение 5-8
Глава 1. Метафорические и метонимические преобразования семантической структуры слова.
1.1 Семный анализ как способ интерпретации семантической структуры слова. 9-15
1.2. Метафора и метонимия через призму семного анализа 16-32
Глава 2. Предпереводческий семный анализ как предпосылка преодоления трудностей при переводе публицистических текстов.     
2.1 Особенности текстов публицистического характера. 33-46
2.2 Роль семного анализа при выборе адекватного способа преодоления трудностей при переводе публицистических текстов...............................................................................................................................................................................47-59
Глава 3. Опыт использования семного анализа при переводе текстов публицистического характера.
60-99
Заключение……………………………………………………………………………………………………………………………. 100-101
Список использованной литературы…………………………………………………………………………………………..102-105








Введение

Метафоричность публицистического текста является одной из возможностей создания экспрессии, ибо она, как правило, связана с семантическими сдвигами, что приводит к дополнительной экспрессивной насыщенности текста в целом. Но это лишь одна из проблем, которая делает изучение данного явления актуальным. В связи с этим особое значение приобретает работа с образцами публицистических текстов, специальный анализ которых поможет оценить их информативную и художественную ценность, выразительность не на произвольном, интуитивном уровне, а на основе осознанного восприятия языковых средств выразительности.
Метафора и метонимии для авторов публицистики — это инструменты, с помощью которых они строят композицию публицистического текста, передают его смысл.
     Метафора и метонимия в прессе сама по своей природе осознается только общественной личностью, ибо она имеет социально - общественный характер, она сближает людей и является незаменимым средством в написании публицистической статьи.
         Об актуальности проблемы преодоления переводческих трудностей при работе с текстами публицистического характера говорит тот факт, что влияние средств массовой информации растет, в связи с чем  достижение адекватного, эффективного перевода публицистических источников, не искажающего смысла становится вопросом первостепенной важности.
     Новизна данной работы заключается в том, в ней рассматривается предпереводческий семный анализ, что позволяет выявлять трудности лексического, лексико-грамматического и стилистического характера уже на первом этапе работы с публицистическим текстом, нивелировать трудности и находить наиболее эффективную и экономичную стратегию преодоления переводческих трудностей, таким образом помогая в подборе адекватных соответствий при переводе.
     Гипотеза данного исследования заключается в том, что использование семного анализа при интерпретации метафор и метонимий при переводе текстов публицистического характера позволяет найти эффективное и экономичное переводческое решение и подобрать наиболее адекватный вариант перевода.
Цель данной дипломной работы — доказать, что семный анализа метафор и метонимий является наиболее эффективным способом преодоления переводческих трудностей.
В соответствии с целью исследования предполагается выполнение следующих задач:
1) определить роль семного анализа как способа интерпретации семантической структуры;
2) рассмотреть метафору и метонимию через призму семного анализа;
3) определить особенности текстов публицистического характера;
4) изучить роль семного анализа при выборе адекватного способа преодоления трудностей при переводе публицистических текстов.
Теоретическая значимость данной работы заключается в возможности дальнейшего, более детального исследования предпереводческого семного анализа в текстах не только публицистического характера, но и текстах художественной литературы, научных текстах, текстах рекламного характера.
          Практическая значимость работы заключается в возможности применения результатов исследования на практических занятиях по переводу (при работе с публицистическими текстами) и на семинарах по теории перевода.
В работе представлены точки зрения таких лингвистов, как И.В. Арнольд, Н.Д. Арутюнова, М.М. Бахтин, М. Блэк, В.В. Виноградов, М.В. Никитин, В.Н. Вовк, И.В. Толочин, Г.Н. Скляревская, А. Ричардс.
Дипломная работа состоит из введения, трех глав, выводов по каждой главе, заключения, списка использованной литературы.



















Глава 1. Метафорические и метонимические преобразования семантической структуры слова.
1.1 Семный анализ как способ интерпретации семантической структуры слова.
Первая глава данного исследования посвящена изучению семного анализа метафорических и метонимических преобразований семантической структуры слова. Цель параграфа – выяснить, что представляет собой семный анализ как способ интерпретации семантической структуры слова.
В самом широком смысле семный анализ значения представляет собой набор процедур, в результате которых составляется определение слова, представляющее собой структурированный тем или иным образом набор семантических компонентов, определяющих рамки применимости данного слова.
Исследование слова может проводиться с помощью семного анализа, как по отдельности, так и в составе лексической группы. При выделении содержащихся единиц компонентов можно построить описание лексической группы.
Например, семантическая структура слова groom построена на основании его четырех значений, выделяемых словарями: 1) конюх, грум; 2) жених; 3) придворный; слуга, прислуга; 4) парень; дружище. Кроме того, внутри каждого значения выделяются присущие ему семантические признаки, посредством которых оно отличается от других значений.
Этот вариант семного анализа носит название «вертикально – горизонтальный», но характерен он лишь для определенной стадии развития метода, так как слова анализируются без учета синтагматических отношений, представление, в лучшем случае, имеет вид упорядоченной последовательности компонентов. Этот элементарный вариант компонентного анализа дает приемлемые результаты, если применяется к конкретной лексике. Но если анализировать слова, которые обозначают не предметы или явления, а их свойства, то данный вариант неприменим, необходимы другие процедуры – «процедуры анализа пересекающихся значений», т.е. рассмотрение слов в сочетании с данным словом. Данный вариант компонентного анализа имеет следующую поэтапную последовательность:
1 ступень: поиск слова, наиболее близкого к анализируемого слову по значению, используя анализ семантического поля; 
2 ступень: найти объекты, в описании которых можно использовать найденные слова. Цель данной ступени — не выявление множества возможных сочетаний с найденными словами, а попытка найти контексты, в которых данное слово не возможна для употребления, либо его употребление выглядит необычным. В ходе даннного этапа мы анализируем отрицательный языковой материал;
3 ступень: при противоспоставлении следует найти аспект близкого значения, на котором данное противопоставление и основано;
4 ступень: если данное противопоставление является квазисинонимом, то требуется выявить существенные признаки слов.
Семный анализ значений слов способствовал проникновению в семантику экспериментальных методов исследования. Однако следует отметить, что компонентный анализ осуществляется в основном на материале существительных, это подчеркивает номинативный характер компонентов, используемых для описания значений.
В свете проанализированного нами материла может показаться, будто каждое слово имеет одно четкое и определенное денотативное значение, которое может быть задано строгим десигнативным правилом, в точности сообщающим нам, при каких условиях слово должно употребляться. Но в действительности дело обстоит вовсе не так просто.
Многие слова (возможно, даже большинство слов) используются в более чем одном смысле. Английское слово found употребляется для как обозначения некоторого действия (основывать), так и в качестве формы прошедшего времени глагола find «находить». Одна и та же последовательность звуков в таких случаях оказывается соотносимой с совершенно различными значениями, причем отсутствие какой-либо связи между этими значениями дает основание усматривать в этих и им подобных случаях не одно слово с разными значениями, а несколько разных слов - омонимов, случайно совпадающих по форме (возможно, с некоторого момента). При полисемии значения некоторого слова хотя и различны, но связаны между собой, или, иначе говоря, имеют существенную общую часть. Например, рус. рисование и англ. painting может обозначать как сам процесс
«создания» картины, так и вид искусства. Слово theatre может означать либо театр, в котором показывают спектакли, либо род искусства, произведениями которого являются спектакли. Полисемия не разрушает тождества слова, которое рассматривается как целостная, но многозначная единица языка. Омонимия и полисемия, как правило, не создают путаницы; благодаря достаточному различию значений контекст обычно указывает на подразумеваемый смысл слова. Но в иных случаях значения столь близки друг другу, что говорящий, зная эти значения, может легко «соскальзывать» от одного к другому. Так, про человека, который читает только один журнал, к примеру, на который он подписан, и дома у него лежат сотни выпусков этого журнала, то можно сказать: He has one magazine или He has a thousand magazines, в зависимости от того, употребляется ли слово magazine в значении типа (один журнал, издающийся периодически и поэтому представленный множеством номеров) или в значении экземпляра (сам подразумеваемый физический предмет). Is this the same bird that we saw in your garden yesterday? Некоторые скажут «да», некоторые – «нет». Но этот спор будет чисто словесным: если под «the same bird» имеется в виду физически та же самая птица, то точный ответ, вполне вероятно, окажется отрицательным; если же подразумевается птица, принадлежащая к тому же виду, то ответ имеет полное право быть положительным. Когда встречаются такие случаи неоднозначности, то важно понять, что они могут быть разрешены путем тщательного различения разных смыслов, вкладываемых в употребляемое слово или словосочетание. Словесные споры возникают тогда, когда люди думают, что расходятся во мнении о фактах, тогда как в действительности их разногласия проистекают лишь из-за того, что отдельные ключевые слова имеют для спорщиков разные значения. Конечно, абсолютизировать семантические причины споров и конфликтов не стоит, но разобраться, не скрывается ли за непониманием употребление языковых выражений в существенно различных значениях, бывает полезно почти всегда.
Наиболее распространенный тип неоднозначности имеет место при переносном употреблении слова. A dim light – это такой свет, который не режет глаза, а наоборот тускл, a dim idea вообще никак не воздействует на глаза, но в своей области имеет такие свойства, как и тусклый свет, а именно не вполне ясна для понимания. Слово pig в буквальном употреблении обозначает вид млекопитающих, но в переносном употреблении (He is an untidy pig) это слово обозначает неаккуратного человека. Таким образом, возникают пары типа a plate of pasta «тарелка макарон» – see Plate 4 «см. рисунок 4»; his sight was tested «он прошел проверку зрения» – what a beautiful sight! «Какой чудесный вид (зрелище)!»; a warm morning «теплое утро», a warm atmosphere «приятная (теплая) атмосфера»; low wall «низкая стена» – low trick «подлая шутка» ит.п. В большинстве подобных случаев контекст ясно определяет, является ли употребление буквальным или переносным.
Наиболее серьезные проблемы для семантики создаются таким осложняющим фактором, как расплывчатость. «Расплывчатое» – это противоположность «точному». Расплывчатые слова неточны по отношению к миру, который они призваны описывать. Но неточны они могут быть в нескольких различных отношениях
Простейший тип расплывчатости создается отсутствием четкой границы между применимостью и неприменимостью слова. Один предмет отчетливо окрашен в синий цвет, другой столь же отчетливо окрашен в голубой; но где провести четкую разграничительную линию между ними? Голубым или синим следует называть то, что лежит посередине? Или, быть может, мы должны ввести новое понятие сине-голубого цвета? Но это не разрешит указанную трудность, потому что встанет вопрос, где провести границу между синим и сине-голубым и т.д. Когда сама природа дарит нам непрерывность, внутри которой мы хотим провести некоторое разграничение, то любая точка, в которой мы попытаемся это разграничение сделать, будет несколько произвольна. Использование именно «этого», а не «того» слова, по-видимому, предполагает ясную точку перехода, хотя в природе таковой нет. Скалярные (соотносимые с некоторой шкалой) слова – такие, как тихий и громкий, легкий и тяжелый, мутный и прозрачный, иллюстрируют этот тип расплывчатости.
Бывает так, что условия употребления слова описываются множественными критериями. Это не то же самое, что неоднозначность, при которой слово употребляется в нескольких разных смыслах. Но это также не означает, что для употребления слова должно выполняться некоторое множество условий, так как в нормальном случае это имеет место и без всякой расплывчатости. Под «множественностью критериев» имеется в виду тот факт, что не существует никакого единого набора условий, которые задавали бы его употребление, более того, может статься, что не существует вообще ни одного такого условия, которое обязано выполняться для того, чтобы употребление слова было возможным. Существа, которых мы называем birds, как правило, бывают покрыты перьями, способны летать, имеют клюв, две ноги и т.д. Но птица, у которой из-за несчастного случая или нападения хищника осталась лишь одна лапка, также остается птицей; птица, не умеющая летать, также может оставаться птицей (таковы, например, пингвины, киви или страусы) и т.д. Признак A может отсутствовать, пока наличествуют признаки B, C и D; признак B может отсутствовать, пока наличествуют признаки A, C и D и т.д. Ни один из них не является необходимым; достаточно комбинации других. Здесь рушится само различие между отличительными и сопроводительными признаками; вместо этого мы имеем некоторое множество характеристик, наличие которых необходимо для того, чтобы данное слово было применимо к данному предмету. Для того чтобы выборы состоялись, необходимо, чтобы пришло определенное число избирателей, но нет такого избирателя, голос которого был бы необходим при наличии минимального необходимого числа голосов других.
Картину дополнительно усложняют следующие обстоятельства:
1) Иногда нет никакого определенного числа признаков, образующих этот множество: все, что мы можем сказать, это то, что чем в большей степени признаки данного предмета обладают свойством «Х-овости», тем более мы склонны использовать для его обозначения слово «X».
2) Нельзя сказать также, чтобы все эти признаки имели одинаковый вес. Говоря, что кто-то мудр (wise), мы придаем опыту больший вес по сравнению со способностью к решению новых задач.
3) Некоторые признаки могут присутствовать в различной степени: так, практически каждый имеет хоть какой-то опыт, однако чем он шире и продуктивнее, тем выше мудрость (wisdom). Чем более выражен признак «Х-овости», тем с большей уверенностью мы говорим о применимости слова «X».
Расплывчатым может быть не только то слово, которому мы пытаемся дать определение; слова, посредством которых мы это определение даем, также могут быть расплывчатыми. Слово theft означает larceny («кража») в отличие от burglary «кражи со взломом», при которой не только пропадает имущество, но и наносится ущерб зданию, из которого воруют вещи; но достаточно ли этого ущерба для признания наличия взлома, или надо еще, чтобы ущерб был нанесен именно при проникновении в помещение (здание)? Да и когда, вообще, можно назвать нечто кражей? Если один проникает в дом другого и забирает оттуда вещи, которые были украдены другим у первого за неделю до этого, то ворует ли первый? Являются ли взломом разрушения, нанесенные грабителем при выходе из здания? Впечатление точности, возникающее при построении строго сформулированного определения, может быть кажущимся, ибо та расплывчатость, которая характеризовала толкуемое слово, может снова проявить себя в значениях слов, с помощью которых мы пытаемся построить определение, так что ни от какой расплывчатости мы на самом деле не избавимся.
Иногда нам, в практическом плане, и не нужно стремиться к большей точности. Когда кто-нибудь говорит: Тишина звучала угрожающе, то несочетаемость глагола звучать с обозначением явления, для которого характерно отсутствие звука как такового, ничуть не мешает пониманию. Иногда нам действительно надо было бы выражаться точнее, но состояние наших знаний не дает нам возможности что-либо уточнить. Тем не менее, расплывчатые описания в большинстве случаев все же лучше, чем полное отсутствие описаний.
Таким образом, мы видим, что семный анализ — это набор процедур, в результате которых составляется определение слова, представляющее собой структурированный тем или иным образом набор семантических компонентов, определяющих рамки применимости данного слова.
Исследование слова может проводиться с помощью семного анализа, как по отдельности, так и в составе лексической группы. При выделении содержащихся единиц компонентов можно построить описание лексической группы.
Компонентный анализ имеет следующую последовательность:
1 шаг: поиск слова, наиболее близкого к анализируемого слову по значению, используя анализ семантического поля; 
2 шаг: найти объекты, в описании которых можно использовать найденные слова. Цель данной ступени — не выявление множества возможных сочетаний с найденными словами, а попытка найти контексты, в которых данное слово не возможна для употребления, либо его употребление выглядит необычным. В ходе даннного этапа мы анализируем отрицательный языковой материал;
3 шаг: при противоспоставлении следует найти аспект близкого значения, на котором данное противопоставление и основано;
4 шаг: если данное противопоставление является квазисинонимом, то требуется выявить существенные признаки слов.

0

2

1.2. Метафора и метонимия через призму семного анализа.
Задача данного параграфа – выяснить, что представляет собой семантическая структура метафоры и метонимии. Когнитивный подход к изучению метафоры, определивший её статус не только как тропа, фигуры речи, но фигуры мышления, а также прагматический подход, объясняющий понимание метафоры правилами пользования языком, послужили подготовительным этапом для разработки деятельностной теории метафоры, в рамках которой появляется возможность объяснить не только собственно информативную, но и эстетическую функцию метафоры в качестве креативности, нарушающей и изменяющей всякие правила, выполняемую ею прежде всего в поэтической художественной речи.
Два основных семантических свойства художественной речи – изобразительность и иносказательность - определяют особую когнитивную роль метафоры в художественной речи. Метафоричность – важнейшая черта художественного текста. В связи с этим, прежде чем перейти метафоре, рассмотрим основные моменты современного состояния общей теории метафоры.
«Нынешний “теоретический плюрализм”, по выражению одного из исследователей, во взглядах на метафору» не является следствием того, что можно назвать переходным или переломным моментом в развитии лингвистики. Это связано с постепенным переключением основного внимания исследователей с изучения языка как стабильной системы с устойчивыми языковыми значениями на положение языка как творческого процесса порождения смысла в процессе коммуникации.
Именно поворот лингвистических исследований в последние три десятилетия к проблемам функционирования языка в речи, формирования и передачи смысла в высказывании открыл новые грани во многих уже давно исследованных явлениях, к которым принадлежит и метафора. Этому способствовало и «вторжение» в лингвистическую проблематику психологии и социологии, породивших целый ряд междисциплинарных направлений исследования речевой деятельности и ее связи с мышлением и познавательными способностями человека.
В современных трудах по метафоре выделяется 3 основных взгляда на ее лингвистическую природу:
- метафора как способ существования значения слова,
- метафора как явление синтаксической семантики,
- метафора как способ передачи смысла в коммуникативном акте.
В первом случае метафора рассматривается как лексикологическое явление. Такой подход является наиболее традиционным, поскольку тесно связан с представлениями о языке как относительно автономной от речевой деятельности и стабильной системе. Соответственно, представители данного подхода считают, что метафора реализуется в структуре языкового значения слова.
При втором подходе основное внимание уделяется метафорическому значению, возникающему при взаимодействии слов в структуре словосочетания и предложения. Он является наиболее распространенным: для него границы метафоры более широки - она рассматривается на уровне синтаксической сочетаемости слов.
Третий подход - самый инновационный, поскольку рассматривает образное сравнение как механизм формирования смысла высказывания в различных функциональных разновидностях речи. Для данного подхода – это функционально-коммуникативное явление, реализующееся в высказывании/ тексте.
Г.Н.Скляревская в своей монографии «Метафора в системе языка», вышедшей в 1993 году, характеризует первый подход исследования. Автор рассматривает языковую метафору, противопоставляя ее по многим параметрам метафоре художественной. По Скляревской языковая метафора - это готовый элемент лексики. Описывая структуру языковой метафоры, Скляревская Г.Н. включает в сферу своего внимания структуру лексического значения слов, обладающих метафорической образностью. В процессе анализа производится сравнение сем у слова, обладающего буквальным значением, и у слова с метафорическим значением. Метафорическое значение автор определят как «удвоение денотата и перераспределение сем между денотативной и коннотативной частями лексического значения». Образность языковой метафоры осознается только исследователями, а на уровне восприятия речи она не идентифицируется. Языковая метафора не может быть воспринята как таковая рядовыми носителями языка.
1. Такой подход к трактовке называется узколексикологическим. Предметом исследования при этом подходе являются отдельные лексемы. Их подробный анализ дает интересную информацию о структуре языкового значения отдельных словарных единиц, обладающих изобразительным началом. Однако такой подход не может дать ответ на вопрос о механизмах формирования смысла в различных видах речи. Помимо замечания об автоматичности восприятия языковой метафоры и скрытости ее образного начала от рядового носителя языка, предполагается противопоставление языковой и художественной метафор на основании того, что в отличие от языковой метафоры, которую можно исследовать лингвистическими методами, художественная метафора внесистемная, индивидуальная и не может быть подвергнута теоретическому осмыслению.( Скляревская Г. Н. «Метафора в системе языка» СПб, 1993)
Очевидно, что методология лексикологического подхода недостаточна для лингвистического исследования. В наиболее полной форме, как, например, в монографии Г.Н.Скляревской, такой подход подразумевает даже принципиальную невозможность изучения метафоры в тексте.
Существует иная традиция - рассматривать метафору как явление синтаксической семантики. Наиболее ярко эта позиция отражена в работах Н.Д.Арутюновой, М.Блэка, А.Ричардса. Данный подход позволяет получить интересные сведения о влиянии семантической сочетаемости слов на процесс метафоризации. В основе механизма формирования метафоры сторонники семантико-синтаксического подхода видят категориальный сдвиг. Метафора «предлагает новое распределение предметов по категориям и тут же от него отказывается». Суть метафоры – «это транспозиция идентифицирующей (дескриптивной и семантически диффузной) лексики, предназначенной для указания на предмет речи, в сферу предикатов, предназначенных для указания на его признаки и свойства» (Арутюнова, 1990). В метафоре устанавливаются «далекие» связи между понятиями.
М.Блэк называет такой подход» «интеракционистким; под этим названием (interaction theory) в англоязычной литературе известен семантико-синтаксический подход. Основные положения интеракционисткой теории М.Блэка близки по взглядам Н.Д.Арутюновой и полностью соответствуют задачам анализа метафорических словосочетаний или предложений.
Семантико-синтаксический подход дает очень много для понимания природы метафоричности. Основная ценность этого в том, что раскрывается механизм формирования метафорического значения на основе категориальной характеризации, задаваемой самой структурой tenor-vehicle.
Третий подход - функционально-коммуникативный- наиболее актуален для лингвистических направлений, изучающих различные аспекты теории речи. В рамках данного подхода метафора рассматривается как элемент текста. Функционально-коммуникативный подход к метафоре дает методологическую основу для изучения метафор в реальных текстах и позволяет анализировать специфику функционирования метафоры в зависимости от коммуникативной направленности речи. Включение прагматического и когнитивного аспектов в изучении метафоры открывает возможность для анализа своеобразия функционирования метафоры в различных функциональных стилях речи, в том числе художественном. Метафора как компонент смысловой структуры изучена еще далеко не полностью. Многое в фундаментально-коммуникативной теории существует в виде экспериментально подверженных гипотез, нуждающихся в дальнейшем изучении.
М.В.Никитин выделяет следующую типологию метафор по характеру признаков сходства: метафора может быть когнитивной и эмотивно-оценочной; когнитивная, в свою очередь, - онтологической и синестезической, а онтологическая - прямой и структурной.
Онтологическую метафору, прямую и структурную, сближает с синестезической (и отличает от эмотивно-оценочной) то, что в каждом случае стремятся опосредованно, на основе какого-то сходства обозначить и описать объект сравнения (вещь, признак или событие) по собственным признакам этого объекта. Поэтому эти три вида метафор (онтологическая прямая, онтологическая структурная, синестезическая метафоры) сводятся в общую категорию метафор, и им противостоит метафора эмотивно-оценочная, предлагающая переключение из когнитивного сознания в прагматический. (Никитин М. В. «О семантике метафоры» //Вопросы языкознания 1979)
Приведем примеры: «обезьяна» 1) как вид животного, 2) кривляка (прямая онтологическая метафора); «бороться» 1) как «бороться на ковре»; 2) как «бороться со сном» (онтологическая структурная метафора); «сырой» 1) как «сырое мясо»; 2) как в «сырое решение»; «мягкий» 1) как «мягкий грунт», 2) как «мягкий упрек», 3) как «мягкий характер», 4) как «мягкие нравы», 5) как «мягкая вода» (синестезические метафоры); «собачий» 1) относящийся к собаке, 2) скверный, очень плохой; «светлый» 1) как «светлая комната», 2) хороший, как «светлое будущее» (эмотивно-оценочные метафоры) и эмотивно-оценочных коррелятов.
Существенно заметить, что метафоры во многих случаях синкретичны: сходство или тождество онтологических признаков дополняется сходством на уровне восприятия или переживания соотносимых денотатов. Тем самым, относя метафору к одному из типов, мы часто указываем не единственный, а преобладающий тип сходства - по онтологии сущностей, по сходству сенсорного их восприятия, по близости эмотивно-оценочного эффекта, нередко сочетающихся воедино в той или иной пропорции.
Простая метафора выражена одним образом, но не обязательно однословная: “the eye of heaven” как название солнца - это тоже простая метафора: “Sometimes too hot the eye of heaven shines” (W.Shakespeare. Sonnet XVIII).
Простая метафора может быть одночленная и двучленная. Метафора, основанная на преувеличении, называется гиперболической:
All days are nights to see till I see thee,
And nights bright days when dreams do show thee me.
(W.Shakespeare. Sonnet XLIII)
Развернутая, или расширенная, метафора состоит из нескольких метафорически употребленных слов, создающих единый образ, то есть из ряда взаимосвязанных и дополняющих друг друга простых метафор, усиливающих мотивированность образа путем повторного соединения все тех же двух планов и параллельного их функционирования:
Lord of my love, to whom in vassalage
The merit hath my duty strongly knit,
To thee I send this written embassage,
To witness duty, not to show my wit.
(W.Shakespeare. Sonnet XXVI)
Традиционными метафорами называют метафоры, общепринятые в какой-либо период или в каком-либо литературном направлении. Так, английские поэты, описывая внешность красавиц широко пользовались такими традиционными, постоянными метафорическими эпитетами, как “pearly teeth, coral lips, ivory neck, hair of golden wire”. В метафорическом эпитете обязательна двуплановость, указание сходства и несходства, семантическое рассогласование, нарушение отмеченности. Возможны, например, анимистические метафорические эпитеты, когда неодушевленному предмету приписывается свойство живого существа: an angry sky, the howling storm, или антропоморфный метафорический эпитет, приписывающий человеческие свойства и действия животному или предмету: laughing valleys, surly sullen bells.
Особый интерес представляет композиционная или сюжетная метафора, которая может распространяться на весь роман. Композиционная метафора- метафора, реализующаяся на уровне текста. В качестве композиционной метафоры можно привести немало произведений современной литературы, в которых темой является современная жизнь, а образность создается за счет со-и противопоставления ее с мифологическими сюжетами: роман Дж.Джойса «Улисс», роман Дж.Апдайка «Кентавр», и пьеса О’Нила «Траур идет Электре».
Метафора его пользуется в дополнение к обычным языковым механизмам несемантическими ресурсами. Метафора опознается только благодаря присутствию в ней художественного начала. Она с необходимостью предполагает ту или иную степень артистизма. Не может быть метафор, лишенных артистизма, как не бывает шуток, лишенных юмора. Конечно, встречаются безвкусные метафоры, но и в них есть артистизм, даже если его и не стоило обнаруживать или можно было лучше выразить.
Д.Дэвидсон утверждает, что метафоры означают только то (или не более того), что означают входящие в них слова, взятые в своем буквальном значении. (Дэвидсон, 1990: c.172-193). Поскольку этот тезис идет вразрез с известными современными точками зрения, то многое из того, что он сказал, несет в себе критический заряд. Метафора при свободном от всех помех и заблуждений взгляде на нее становится не менее, а более интересным явлением.
Мысль о семантической двойственности метафоры принимает разные формы - от относительно простой у Аристотеля до относительно сложной у М. Блэка. Ее разделяют и те, кто допускает буквальную парафразу метафоры, и те, которые отрицают такую возможность. Некоторые авторы особо подчеркивают, что метафора, в отличие от обычного словоупотребления, дает прозрение,- она проникает в суть вещей. Но и в этом случае метафора рассматривается как один из видов коммуникации, который, как и ее более простые формы, передает истину и ложь о мире, хотя при этом и признается, что метафорическое сообщение необычно, и смысл его глубже скрыт или искусно завуалирован.
Метафора заставляет обратить внимание на некоторое сходство — часто новое и неожиданное - между двумя и более предметами. Это банальное и верное наблюдение влечет за собой выводы относительно значения метафор.
В метафоре определенные слова принимают новое, или, как его иногда называют, “расширенное” значение. Это расширение должно быть тем, что философы называют расширением слова (extension of the word), то есть относиться к классу сущностей, которые это слово называет.
Это объяснение в любом случае не может считаться полным, ибо если считать, что слова в метафоре обладают прямой референцией к объекту, тогда стирается разница между метафорой и введением в лексикон нового слова: объяснить таким образом метафору - значит уничтожить ее.
Зависит или не зависит метафора от нового или расширенного значения - это еще вопрос, но то, что она зависит от буквального значения, - это несомненно: адекватное представление концепта метафоры обязательно должно учитывать, что первичное или буквальное значение слов остается действенным и в их метафорическом употреблении.
Возможно, тогда можно объяснить метафору как случай неоднозначности (ambiguity): в контексте метафоры определенные слова имеют и новое, и свое первичное значение; сила метафоры прямо зависит от нашей неуверенности, от наших колебаний между этими двумя значениями.
Многозначность слова, если она имеет место, обусловлена тем фактом, что в обычном контексте слово означает одно, а в метафорическом — другое; но в метафорическом контексте отнюдь не обязательны колебания. Конечно, можно колебаться относительно выбора метафорической интерпретации из числа возможных, но мы всегда отличим метафору от неметафоры. В любом случае эффект воздействия метафоры не заканчивается с прекращением колебаний в интерпретации метафорического пассажа. Следовательно, сила воздействия метафоры не может быть связана с такого рода неоднозначностью.
Иногда бывает так, что слово в одном и том же контексте имеет два значения, причем нужно одновременно учитывать их оба. Или если слово предполагает тождество значения можно сказать: то, что на поверхности выступает как одно слово, в действительности представляет собой два слова.
Игра слов - часто встречающийся прием, но метафора далека от него. Метафора не нуждается в удвоении: какими значениями мы наделили слова, такие значения и сохраняются при прочтении всего выражения.
Предположение относительно аналогии с игрой слов можно модифицировать, приписав ключевому слову (или словам) в метафоре два различных значения - буквальное и образное - одновременно. Можно представить буквальное значение как скрытое, как нечто ощущаемое, что воздействует на нас, не проявляясь в контексте открыто, тогда как образное значение несет основную нагрузку. В этом случае должно существовать правило, которое связывало бы оба значения, ибо иначе такое объяснение сведется к теории неоднозначности (ambiguity). Это правило утверждает, что по крайней мере для многих типичных случаев слово, выступающее в своем метафорическом значении, прилагается ко всему тому, к чему оно прилагается в своем буквальном значении, плюс к чему-то еще.
В метафорическом контексте слово имеет новое значение, а употребление метафоры дает, таким образом, возможность узнать это значение. В ряде случаев действительно фактически не играет роли, будем ли мы о слове, встретившемся в некотором контексте, думать как о метафоре или как об употребленном в ранее неизвестном, но все же буквальном смысле.
В одном контексте метафорическое слово, употребляясь сотни и даже тысячи раз, все равно остается метафорой, тогда как в другом контексте слово может быть воспринято как буквальное практически с первого раза.
Если бы метафора, наподобие многозначного слова, имела два значения, то можно было бы ожидать, что удастся описать ее особое, метафорическое значение, стоит лишь дождаться, когда метафора сотрется: образное значение живой метафоры должно навсегда отпечататься в буквальном значении мертвой. Несмотря на то, что некоторые философы разделяют эту точку зрения, Дэвидсону она представляется в корне неверной.
Можно узнать о метафорах много интересного, если сопоставить их со сравнениями, ибо сравнения прямо говорят то, к чему метафоры нас только подталкивают. Здесь надо учесть сложность процесса подбора сравнений, которые бы в точности соответствовали той или иной метафоре.
Точку зрения, согласно которой особое значение метафоры идентично буквальному значению соответствующего сравнения (similar) (если это “соответствие” найдено), не следует путать с распространенным взглядом на метафору как на эллиптичное сравнение. Эта теория не проводит различия между значением метафоры и значением соответствующего ей сравнения и не дает возможности говорить об образном, метафорическом или особом значении метафоры. Эта теория выигрывает в простоте, но простота делает ее неэффективной. Ибо, если считать буквальным значением метафоры буквальное значение соответствующего сравнения, то тем самым закроется доступ к тому, что раньше понималось под буквальным значением метафоры. Именно это значение определяет эффективность метафоры, что бы потом ни привносилось в нее под видом небуквального, то есть образного, значения.
Этим теориям метафоры- теории эллиптичного сравнения и ее более утонченному варианту, приравнивающему образное значение метафоры к буквальному значению сравнения, — присущ один общий большой недостаток, по мнению Дэвисона. Они делают глубинное, неявное значение метафоры удивительно очевидным и доступным. В каждом конкретном случае скрытое значение метафоры может быть обнаружено путем указания на то, что является обычно самым тривиальным сравнением: “Это похоже на то”. Такое сравнение тривиально, поскольку все бесконечным числом способов уподобляется всему. А между тем метафоры часто трудно интерпретировать и совсем невозможно перефразировать.
Сравнение заявляет о сходстве вслух, — и именно поэтому здесь труднее, чем для метафоры, предположить наличие какого-то второго значения. Метафора и сравнение — это только два вида приемов среди бесконечного множества средств, заставляющих сравнивать и сопоставлять, привлекающих внимание к тем или иным явлениям окружающего мира.
Весь ход рассуждения вел к выводу, что те свойства метафоры, которые могут быть объяснены в терминах значения, должны быть объяснены в терминах буквального значения входящих в метафору слов. Из этого вытекает следующее: предложения, в которых содержатся метафоры, истинны или ложны самым обычным, буквальным образом, ибо если входящие в них слова не имеют особых значений, то и предложения не должны иметь особых условий истинности. Это вовсе не отрицает существование метафорической истины, отрицается только ее существование в пределах предложения. Метафора на самом деле заставляет заметить то, что иначе могло бы остаться незамеченным.
Наиболее очевидное семантическое различие между метафорой и сравнением заключается в том, что все сравнения истинны, а большинство метафор ложно. Дело, конечно, не в какой-то абсолютной ложности, а в том, что оно должно быть воспринято как ложное. Заметим, что происходит, когда предложение, которое мы используем как метафору, то есть как ложное, оказывается истинным, когда мы начинаем располагать новыми сведениями об отраженном в этом предложении факте или событии.
Обычно только тогда, когда предложение воспринимается как ложное, ему придается статус метафоры и начинаются поиски глубинных импликаций. Возможно, именно поэтому ложность большинства метафорических выражений очевидна, а все сравнения — тривиально истинны. Абсурдность или противоречие в метафорическом предложении страхует от его буквального восприятия и заставляет понять его как метафору.
Явная ложность метафоры - это норма, но иногда в дело вступает и очевидная истинность.
Ни одна теория метафорического значения или метафорической истины не в состоянии объяснить, как функционирует метафора. Язык метафор не отличается от языка предложений самого простого вида — в этом Дэвидсон убеждал на примере сравнений. Что действительно отличает метафору — так это не значение, а употребление, и в этом метафора подобна речевым действиям: утверждению, намеку, лжи, обещанию, выражению недовольства и т. д. Специальное использование языка в метафоре не состоит — и не может состоять — в том, чтобы “сказать что-то” особое, в той или иной степени завуалированно. Ибо метафора говорит только то, что лежит на ее поверхности, — обычно явную неправду или абсурдную истину. И эти очевидные истины и неправда не нуждаются в парафразе — они уже даны в буквальном значении слов.
Метонимия, как яркий символический троп, остается категорией описательной. Она создаёт и усиливает зрительно ощутимые представления, будучи при этом способом не прямой, а косвенной характеристики явления. В отличие от сравнения метонимия отметает все сопутствующие признаки, очищая, типизируя основной для данной ситуации признак. Ю.М. Лотман определяет акт метонимии как выделение существенно-специфического и элиминирование несущественного: "Эта часть женщины есть женщина". В этом смысле метонимию действительно можно рассматривать как художественную "стенографию».
По мнению У.Эко, метафорическая замена (субституция) основывается на метонимической практике. Метонимические связи переходят в метафорические, что представляет собой особый механизм эвристических функций языка, т.е. функций, направленных на поиск решений. Это становится возможным благодаря тому, что метонимические замены, опираются на определённую более или менее устойчивую семантическую модель. Так, метонимические сдвиги во многих случаях связаны с сокращением словосочетаний (изделия из стекла - стекло), т.е. внешне подобны таким фактам изменения значений, которые обусловлены контекстными связями слов.
2. О том, что метонимия - контекстуальное выражение, писали многие исследователи. Ж.Лакан указывал на то, что метонимия основывается на связи слов (word-to-word connection), в то время как метафора это замена одного слова на другое. (Lacan J. Ecrites. A selection. NY. London, 1977)
Именно поэтому метафора перефразируется в сравнение при помощи подсобных слов, а с метонимией этого сделать нельзя.
Ещё раньше Р. Лобсон определил, что для метафоры характерны отношения сходства (и, соответственно, парадогматические отношения), а для метонимии характерны отношения смежности (и, соответственно, синтагматические отношения). Это вопрос, по мнению И. В. Толочина, более актуален для изучения художественной прозы, где различия между категоризацией по смежности и по аналогии существенны. В поэзии метонимия имеет подчинённый характер и может рассматриваться как частный случай метафорической категоризации. О сложности и подчас невозможности разделения метафоры и метонимии в поэзии убедительно пишет Н.О. Гучинская.
Метонимические связи, основанные на смежности, очень разнообразны:
- название символа, употреблённого вместо названия того, что он обозначает: throne, crown вместо "королевская власть", "престол";
- название инструмента, орудия вместо названия действия: to give one`s heart to smb;
- следствие вместо причины: he (рыба) desperate takes the death (глотает гибельный крючок);
- название характерного признака вместо названия его носителя: blue suit grinned, т.е. характеризующая функция реализуется со знаком "минус";
- абстрактные существительные, обозначающие эмоцию, состояние, процесс, употребляемые вместо названия их субъекта или объекта: subservivience sprang round the corner.
В этих и других метонимиях обычно имеет место процесс обобщения, когда мы имеем дело не с предметными представлениями, а с представлениями о предметных представлениях.
Можно сказать, что метонимия основана на фактической смежности, т.е. определённых знаниях. Например, знания о содержимом, когда вместо него называется контейнер (I`ll have a glass; the hall applauded); знание о вещах, которые сделаны из материала, называемого вместо них (a glass; an iron); знание о сфере деятельности, когда деятель употребляется вместо продуктов деятельности (to buy a Ford); знание того, что столица является символом государства плюс. географические познания (talks between washington and Moscow); знание о каком-либо событии, если вместо него называется место его действия (Watergate changed the politics); иногда это знание о полисемии, например, в случае названия причины вместо следствия (his natove tongue is German).
С точки зрения семантики метафора - комбинация референтов, приводящая к семантической концептуальной аномалии. Метонимия же действует иначе, не соединяя референты с противоположными семантическими маркерами. В терминах когнитивной лингвистики метафора предполагает наложение различных когнитивных моделей. Рассмотрим пример: "Sometimes too hot the eye of heaven shines" (Shakespear, Sonnet 18). В данном случае общего в категориях eye и sun, не принадлежащих одной модели, достаточно, чтобы метафорически обозначить солнце как "eye of heaven". Для выявления общих атрибутов не нужны глубокие знания о глазах и солнце. Достаточно образно представить, что оба круглые, или посылают людям взгляды или лучи, или "открыты" днем и "закрыты" ночью, а также то, что вид обоих может что-то рассказать, например, о настроении человека или о погоде.
Метонимия же реализует наложение внутри одной модели. Одна категория в пределах одной модели замещает другую. Следовательно, главная функция метонимического выражения - активизировать одну когнитивную категорию, соотнося её с другой в рамках одной модели, и таким образом выделить её саму или субмодель, к которой она принадлежит. Рассмотрим примеры:
We need a couple of strong bodies for our team.
There are a lot of good heas in the university.
We need some new faces around here.
Очевидно, во всех трёх предложениях говорится о людях, но в каждом случае подчёркивается определённый аспект человека. В спортивном контексте первого предложения высвечивается модель physical strength, связанная с категорией body; в университетском контексте - модель intelligence, связанная с категорией head. Категория face особенно адекватна в контексте знакомства, потому что именно лицо мы обычно воспринимаем в первую очередь при встрече с незнакомыми людьми.
Интересно заметить, что категории и модели цели (target) довольно абстрактны, в то время как источника (source) - более конкретны. И хотя это наблюдение не основывается на тщательном и систематическом изучении обширного материала, оно тем не менее представляет определённый интерес. Можно предположить, что эти два списка демонстрируют то, что мы опираемся над модели конкретного мира, чтобы концептуализировать абстрактные явления. Другими словами, наша концептуализация моделей абстрактных категорий как бы "перемалывается" в нашем опыте общения с людьми, повседневными вещами, действий и событий.
Таким образом, мы приходим к выводу, что два основных семантических свойства художественной речи – изобразительность и иносказательность - определяют особую когнитивную роль метафоры устной и письменной речи.
В современных трудах по метафоре выделяется 3 основных взгляда на ее лингвистическую природу:
- метафора как способ существования значения слова,
- метафора как явление синтаксической семантики,
- метафора как способ передачи смысла в коммуникативном акте.
В первом случае метафора рассматривается как лексикологическое явление. Такой подход является наиболее традиционным, поскольку тесно связан с представлениями о языке как относительно автономной от речевой деятельности и стабильной системе.
При втором подходе основное внимание уделяется метафорическому значению, возникающему при взаимодействии слов в структуре словосочетания и предложения.
Третий подход - самый инновационный, поскольку рассматривает образное сравнение как механизм формирования смысла высказывания в различных функциональных разновидностях речи. Для данного подхода – это функционально-коммуникативное явление, реализующееся в высказывании/ тексте.

0

3

Глава 2. Предпереводческий семный анализ как предпосылка преодоления трудностей при переводе публицистических текстов.
2.1 Особенности текстов публицистического характера.
Вторая глава посвящена выяснению роли семного анализа текстов публицистического стиля в преодолении переводческих трудностей лексического, лексико-грамматического и стилистического характера. Первый параграф данной главы посвящен выяснению особенностей текстов публицистического стиля.
      Публицистический стиль занимает особое место в системе стилей литературного языка, поскольку во многих случаях он должен перерабатывать тексты, созданные в рамках других стилей. Научная и деловая речь ориентированы на интеллектуальное отражение действительности, художественная речь - на её эмоциональное отражение. Публицистика играет особую роль - она стремится удовлетворить как интеллектуальные, так и эстетические потребности. Выдающийся французский лингвист Ш. Балли писал, что "научный язык - это язык идей, а художественная речь - язык чувств". К этому можно добавить, что публицистика - язык и мыслей, и чувств. Важность тем, освещаемых средствами массовой информации требует основательных размышлений и соответствующих средств логического изложения мысли, а выражение авторского отношения к событиям невозможно без использования эмоциональных средств языка.
      Особенностью публицистического стиля является широкий охват лексики литературного языка: от научных и технических терминов до слов обыденной разговорной речи. Иногда публицист выходит за рамки литературного языка, используя в своей речи жаргонные слова, этого, однако, следует избегать.
      Говоря о публицистическом стиле, необходимо сразу же заметить, что не все тексты, размещаемые в средствах массовой информации принадлежат к публицистическому стилю. Так, например, в "Российской газете" публикуются тексты законов, указов, постановлений, они относятся к официально-деловому стилю. В "Независимой газете" иногда печатаются научные статьи, написанные специалистами, они принадлежат научному стилю. По радио нередко читают романы, повести, рассказы - эти произведения относятся к художественной речи. Всё это характеризует не публицистический стиль, а общественные функции средств массовой коммуникации.
      Иначе обстоит дело, когда журналист в газетной статье рассказывает о научных исследованиях по генетике и при этом употребляет научные термины, или сообщает о запуске космического корабля, учениях спасателей, открытии авиасалона и включает в свою речь технические термины, а в судебной хронике использует юридическую лексику. В этих случаях иностилевые элементы (слова и обороты речи) включаются в состав выразительных средств публицистического стиля, входят в язык массовой информации. Именно эти случаи имеются в виду, когда лингвисты рассуждают о взаимодействии разностилевых единиц в рамках газетно-публицистического стиля. Это взаимодействие также является важной чертой публицистического стиля.
      Чтобы убедиться в тематической необозримости, широте публицистики, достаточно открыть любой номер какой-либо газеты и просмотреть ее заголовки. Вы получите своеобразный конспект, моментальную фотографию содержания газеты. Газета может писать о политике, о дипломатии, о спорте, об искусстве, общественных движениях, экономике, строительстве и т. д. Темы трудно газетных публикаций трудно исчерпать, настолько они разнообразны.
      Итак, публицистический стиль, одну из разновидностей которого и составляет газетная речь (газетный подстиль), оказывается весьма сложным явлением из-за неоднородности его задач и условий общения. Мы будем говорить прежде всего об особенностях газетной речи, поскольку она более исследована в современной стилистике. Термин "публицистический стиль" употреблен сознательно ради сохранения единства терминологии (общепринятых названий функциональных стилей).
      Одной из важных функций публицистики (в частности ее газетно-журнальной разновидности) является информационная. Стремление в кратчайший срок сообщить о свежих новостях не могло не найти отражения и в характере коммуникативных задач, и в речевом их воплощении. Однако эта исторически изначальная функция газеты постепенно оттеснялась другой - агитационно-пропагандистской - или иначе - воздействующей. "Чистая" информативность оставалась лишь в некоторых жанрах, да и там благодаря отбору самих фактов и характеру подачи их оказывалась подчиненной главной, а именно агитационно-пропагандистской, функции. В силу этого публицистике, в особенности газетной, была свойственна ярко и непосредственно выраженная функция воздействия, или экспрессивная. Эти две основные функции, как и лингвостилистические особенности, реализующие их, и сегодня не расчленены в газетной речи.
      Многообразен и жанровый репертуар современной публицистики, не уступающий художественной литературе. Здесь и репортаж, и заметки, и хроникальная информация, и интервью, и передовая статья, и отчет, и очерк, и фельетон, и рецензия, и другие жанры.
      Богата публицистика и выразительными ресурсами. Как и художественная литература, она обладает значительной силой воздействия, использует самые разнообразные тропы, риторические фигуры, многообразные лексические и грамматические средства.
      Другой основной стилевой чертой публицистической речи является наличие стандарта.
      Следует учитывать, что газета (отчасти и другие виды публицистики) отличается существенным своеобразием условий языкового творчества: она создается в кратчайшие сроки, порой не дающие возможности довести до идеала обработку языкового материала. В то же время она создается не одним лицом, а множеством корреспондентов, которые готовят свои материалы часто в отрыве один от другого.
      Основной стилистический принцип публицистики В.Г. Костомаров определяет как единство, сопряжение экспрессии и стандарта, составляющее специфику газетной речи. Конечно, в известном смысле сопряжение экспрессии и стандарта (в тех или иных "дозах") свойственно всякой речи вообще. Однако важно, что именно в газетной публицистике, в отличие от других речевых разновидностей, это единство становится стилистическим принципом организации высказывания. В этом главный смысл и, несомненно, ценность концепции В.Г. Костомарова. Между тем, приоритет в этом единстве имеет все же первый компонент.
      На стилистику публицистической, прежде всего газетной, речи сильное влияние оказывает массовый характер коммуникации. Газета - одно из наиболее типичных средств массовой информации и пропаганды. Здесь массовым оказывается и адресат, и автор. Собственно, газета и конкретный корреспондент выступают не от имени какого-то одного лица или узкой группы лиц, но, как правило, выражают позицию миллионов единомышленников. В связи с этим одной из характерных стилистических черт публицистической, особенно газетной, речи является своеобразная собирательность, находящая свое выражение в особенностях значений и функционировании языковых единиц. Собирательность как лингвистический признак газетного стиля находит воплощение и в своеобразии категории лица (использование 1-го и 3-го лица в обобщенном значении), и в сравнительно повышенной частотности местоимений мы, вы, наш, ваш и в особенностях их употребления.
      Другая сторона указанного выше стилеобразующего единства - информационная функция - воплощается в таких особенностях публицистического стиля, которые связаны с проявлением интеллектуальности речи. Такими стилевыми чертами являются:  документализм, проявляющийся в объективности и проверенной фактологичности изложения, что в терминах стилистики можно определить как подчеркнутую документально-фактологическую точность выражения; документально-фактологическая точность проявляется в терминированности речи, ограниченности метафоризации терминов (кроме общепринятой), широком употреблении профессионализмов;  сдержанность, официальность, подчеркивающие значимость фактов, информации; эти черты реализуются в именном характере речи, своеобразии фразеологии (клише) и т. д.;  известная обобщенность, абстрагированность и понятийность изложения как итог аналитичности и фактографичное (нередко в единстве с образной конкретностью выражения).
      Для газеты характерны также поиски хлестких и метких оценок, требующих необычных лексических сочетаний, особенно при полемике: гигантский трест обмана; заподозрили в любви к свободе. Свойственно публицистике и образное употребление слов: метафоры, метонимии, особенно олицетворения. Вот пример метафоры: «И вдруг грохот орудий расколол тишину, забушевала палата лордов»; олицетворения: «Недаром клевета и лицемерие всю жизнь ходят в обнимку»; «Новости спешат, набегая друг на друга». Для публицистической речи характерно метафорическое использование терминологии: атмосфера, климат, пульс (времени), ритм (времени), диалог и т. д.  Экспрессия оценки выражается формами превосходной степени в элятивном значении: самые решительные (меры), жесточайший (кризис), острейшие (противоречия); отличнейше, строжайше, наивыгоднейше.
     Таковы в общих чертах основные особенности газетного стиля и языковые средства их реализации.
      Материалом для создания оценочной газетно-публицистической лексики служит весь словарь литературного языка, хотя некоторые его разряды особенно продуктивны в публицистике.
      Воздействующая функция газетно-публицистического стиля особенно ярко проявляется в синтаксисе. Из разнообразного синтаксического репертуара публицистика отбирает конструкции, обладающие значительным потенциалом воздействия. Именно выразительностью привлекают публицистику конструкции разговорной речи. Они, как правило, сжаты, емки, лаконичны. Другое важное их качество - массовость, демократичность, доступность. На фоне книжного в целом синтаксиса публицистики разговорные конструкции выделяются стилистической новизной.
      Характерна для многих публицистических жанров также идущая от разговорной речи рубленая проза: короткие отрывистые предложения, напоминающие живописные мазки, из которых складывается общая картина:
I. Пальмы, песок, вода. Побережье Цейлона. Стрельчатые листья кокосовых пальм шевелятся, шуршат на ветру. Песок мокр и тяжел от приливной волны. Солнце просушит их в часы отлива. А пока вода - полновластная хозяйка. Деревни льнут к океану. Хижины из пальмовых листьев, бамбука, обмазанного глиной, защищены от солнца листьями кокосовых пальм.
II. Большой зал. В углу огромный глобус. На стенах карты материков, схемы. На них красными линиями вычерчены будущие витки полета космического корабля. Горят голубые экраны электронных приборов. По ним непрерывно бегут белые линии. У телеэкранов, радиоприемников склонились в деловом напряжении операторы.
      Тематическая неограниченность газетно-публицистического стиля определяет необычайную широту и разнообразие его лексики. С этой точки зрения публицистика - наиболее богатая разновидность литературы.
      Количество употребляемых слов хотя и показательно для общей характеристики лексики, но не свидетельствует о ее внутренних качествах, о ее богатстве, выразительности. Количество далеко не всегда переходит в качество. Чтобы познать своеобразие лексики, надо определить характер, особенности использования слова в той или иной разновидности речи.
      Каждый стиль по-своему распоряжается словом. Так, научная речь стремится ограничить значение слова понятием - четким, очерченным, стабильным, выделить, подчеркнуть понятийное. Разговорная речь отличается наибольшей подвижностью слова, имеющего широкое, слабо дифференцированное, расплывчатое значение. Для слова в художественной литературе характерно обнажение его внутренней формы, заложенной в нем образности. Оно не менее подвижно и гибко, чем в разговорной речи, но подвижность слова предстает как результат творческой деятельности художника, сознательно использующего возможности лексики.
      Принципиальное отличие публицистического слова заключается в большой роли в нем эмоционального, приобретающего в рамках газетно-публицистического стиля оценочный характер. Публицистика - это литература по общественно-политическим вопросам современности. Предмет публицистики - жизнь в обществе, политика, экономика - касается интересов каждого человека. А там, где есть интерес, не может быть безразличия, индифферентности. Невозможно бесстрастно писать о том, что волнует миллионы людей, например, об этнических конфликтах, о ценах и инфляции. Вялые выражения, обтекаемые формулировки здесь просто неприемлемы, невозможны. Необходима оценка социальных, политических явлений, тенденций и процессов. По самой своей сути публицистика призвана активно вмешиваться в жизнь, формировать общественное мнение.       
     Публицист не пассивный регистратор событий, но активный их участник, страстно и открыто отстаивающий идеи, которым он привержен.
Напомним, что газетно-публицистический стиль выполняет функции воздействия и сообщения (информирования). Журналист сообщает о фактах и дает им оценку. Взаимодействие этих двух функций и определяет употребление слова в публицистике. По сравнению с другими функциональными стилями (конечно, кроме художественного и разговорно-бытового), доля средств и способов достижения экспрессивности оказывается в публицистической речи в целом весьма высокой. Не случайно характеристику публицистического стиля обычно ограничивают описанием специфически экспрессивных средств.
      Экспрессия газетной речи может осуществляться в разных формах, конечно, не только готовыми внеконтекстуальными языковыми выразительными средствами. Иногда подчеркивают интеллектуальность современной газеты, в противоположность прямой агитационности "в лоб", выражающейся в открытой речевой экспрессивности. Не вполне верно противопоставлять эти два свойства. Следует помнить, что и форма сдержанного, спокойного доказательства способна быть выразительной, т. е. экспрессивной, оказываться воплощением той же воздействующей функции. В том и состоит стилистическое мастерство пишущего, чтобы, исходя из требований конкретной коммуникации, выбрать наилучшие в данном контексте языковые средства воздействия на читателя.
      Призывность, лозунгово-декларативный характер выражения проявляются в побудительном характере речи (при использовании стилистических возможностей категории наклонения, средств синтаксиса), простота и доступность - в сравнительной несложности синтаксических конструкций (выражающейся даже при употреблении сложных предложений в прозрачности их структуры, легкой ее членимости и четкости выражения смысловых и грамматических связей), в использовании общеупотребительной лексики и комментировании привлекаемой терминологии. Речевая выразительность реализуется в стилевом "эффекте новизны", в стремлении к необычности, свежести словосочетаний, а значит, и семантики слов, и, кроме того, в стремлении избегать повторений одних и тех же слов (помимо терминов), оборотов, конструкций в пределах небольшого контекста, в широком применении средств словесной образности. Рекламность выражается в особенностях заголовочных предложений, в обращениях к читателю, проблемных вопросах и т. д.
      Функция сообщения обусловливает употребление нейтральной, общестилевой лексики, в которой особую роль играет политическая, экономическая - вообще концептуальная лексика. Например, слова-термины: маркетинг, менеджмент, бизнес, биржа, идеология, курс валют, разгосударствление и многие другие - стали лексемами, постоянно встречающимися на газетных страницах. В принципе, весь спектр литературного языка открыт для публицистики. Но главный критерий употребления, отбора речевых средств - общедоступность. Исключаются языковые средства, не обладающие этим качеством: узкоспециальные слова и выражения, диалектизмы, арготизмы, поэтизмы, варваризмы - все, что может вызвать затруднения в понимании сообщения. Как писал один из журналистов, "газету читают академики и рядовые рабочие, старики и молодые, учителя и инженеры, врачи... Газету читает народ... Поэтому газетное слово должно быть простое слово, обладающее, однако, способностью очень ясно и очень точно выражать самые сложные понятия".
      Функция воздействия (экспрессивная функция), важнейшая для газетно-публицистического стиля, обусловливает острую потребность публицистики в оценочных средствах выражения. И публицистика берет из литературного языка практически все средства, обладающие свойством оценочности. Интересно, что некоторые толковые словари русского языка, в первую очередь словарь под редакцией Д.Н. Ушакова, дают к некоторым словам стилистические пометы "газетное", "публицистическое". Это означает, что данные слова характерны для газеты, публицистики, закреплены за ними. Оказалось, что почти все эти слова имеют яркую оценочную окраску: агентура, акробаты благотворительности, активизация, акция, болячка, бомбист, бутербродный писака, верхушка, веха и др.
     Однако публицистика не только использует готовый материал. Под влиянием воздействующей функции публицистика преобразует, трансформирует слова из разных сфер языка, придавая им оценочное звучание. Для этой цели используется специальная лексика в переносном значении: инкубатор преступности, конвейер милитаризма, маршруты технического прогресса; лексика спорта: раунд, тур (переговоров), предвыборный марафон, объявить шах правительству; наименования литературных жанров, лексика театра: драма народа, кровавая трагедия, политический фарс, пародия на демократию и др.
     Публицистические произведения отличаются необыкновенной широтой тематики, они могут касаться любой темы, попавшей в центр общественного внимания, например, технологии проведения водолазных работ. Это, несомненно, сказывается на языковых особенностях данного стиля: возникает необходимость включать специальную лексику, требующую пояснений, а иногда и развёрнутых комментариев.
      Для публицистического стиля характерно использование оценочной лексики, обладающей сильной эмоциональной окраской, например: позитивные перемены, энергичный старт, безответственное заявление, твёрдая позиция, подковёрная борьба, прорыв на переговорах, грязные избирательные технологии, злодейское убийство, гнусные измышления, тяжелейший кризис, небывалое наводнение, безумная авантюра, наглый налёт, политический спектакль, ангажированная пресса, галопирующая инфляция, казарменный коммунизм, идеологический бульдозер, нравственная холера.
      Оценка выражается либо определением к существительному, либо метафорическим наименованием явления.
      Для публицистического стиля характерно использование многозначности слов, при этом наблюдаются явления трёх типов: употребление слова в переносном значении, развитие многозначности, метафоризация как средство экспрессии и выражения оценки.
      Употребление нейтрального слова или специального термина в переносном значении придаёт слову публицистическую окраску.
      Развитие многозначности является общеязыковым процессом, который отражается и закрепляется в языке массовой информации, более того во многих случаях это развитие берёт начало в публицистических текстах, от переноса оно отличается только тем, что здесь неочевидны соотношение прямого и переносного значений.
      Метафоризация представляет собой использование слов в переносных значениях в целях создания яркого образа, выражения оценки, эмоционального отношения к предмету речи; она призвана оказать воздействие на адресата речи.
      Украшая речь по форме, метафоры нередко затрудняют восприятие содержания, прикрывают демагогию и давление на аудиторию. При обсуждении экономических и политических тем избыток метафор ведёт к тому, что логическое рассуждение подменяется эмоциальным спором, на адресата действует не сила доводов, а яркость, свежеть, броскость слов. Неумеренное употребление метафор запутывает читателя, а иногда, и самого автора. Оно особенной неуместно в парламентской речи при обсуждении законов.
     Злоупотребление метафорами приводит к тому, что выразительность текста наносит ущерб его точности.
      Характерным признаком языка публицистики является использование синонимов в целях избежания повтора, усиления эмоциональности высказывания или же уточнения наименования явления, а тем самым и для его более верной характеристики.
      Профессор Ю. В. Рождественский выделяет две группы стилистических средств в языке средств массовой информации и называет признаваемое и отвергаемое. "В семантическую сферу признаваемого входят все предметы мысли (т.е. лица, документы, организации, события и т.п.), которые считаются позитивными с точки зрения органа информации и риторической позиции текста массовой информации. В семантическую сферу отвергаемого входят все предметы мысли, которые считаются негативными".
      Соотношение этих сфер, естественно, зависит от информационной политики данного органа информации, т.е. внешних для языка причин, но выражается это соотношение на стилистической окраске употребляемых в речи языковых средств, в том числе на лексемах вне текста совершенно нейтральных.
      На стилистику публицистической, прежде всего газетной, речи сильное влияние оказывает массовый характер коммуникации.
      Тематическая неограниченность газетно-публицистического стиля определяет необычайную широту и разнообразие его лексики.
      Среди главных языковых особенностей публицистического стиля следует назвать принципиальную неоднородность стилистических средств; использование специальной терминологии и эмоционально окрашенной лексики, сочетание стандартных и экспрессивных средств языка, использование и абстрактной, и конкретной лексики. Важной чертой публицистики является использование наиболее типичных для данного момента общественной жизни способов изложения материала, наиболее частотных лексических единиц, характерных для данного времени фразеологизмов и метафорических употреблений слова. Актуальность содержания заставляет журналиста искать актуальных форм его выражения, общепонятных и в то же время отличающихся свежестью, новизной.
      Публицистика является основной сферой возникновения и наиболее активным каналом распространения языковых неологизмов: лексических, словообразовательных, фразеологических. Поэтому данный стиль оказывает существенное влияние на развитие языковой нормы. К сожалению, в случаях тиражирования небрежной, неточной речи это влияние оказывается отрицательным: люди с низкой речевой культурой воспринимают ошибки как норму.
Таким образом, мы прищли к выводу, что публицистический стиль занимает особое место в системе стилей литературного языка, поскольку во многих случаях он должен перерабатывать тексты, созданные в рамках других стилей. Публицистика стремится удовлетворить как интеллектуальные, так и эстетические потребности.
      Особенностью публицистического стиля является широкий охват лексики литературного языка: от научных и технических терминов до слов обыденной разговорной речи.
      Публицистический стиль — это сложное явление из-за неоднородности его задач и условий общения.
     Жанровый репертуар современной публицистики — необычайно широк и не уступает художественной литературе: репортаж, заметки, хроникальная информация, интервью, передовая статья, отчет, очерк, фельетон, рецензия, и другие жанры.

0

4

2.2 Роль семного анализа при выборе адекватного способа преодоления трудностей при переводе публицистических текстов.
        Среди многообразия текстов СМИ можно выделить типы текстов, характерные как для еженедельных журналов, так и для статей, встречающихся во всемирной сети интернет.
К ним можно отнести:
- материалы новостей, актуальных тем (хроника событий);
- комментарии;
- аналитические обзоры на разные темы (политика, экономика, общественная жизнь, социальные проблемы, культура, наука и т.п.);
- интервью;
- спортивные новости/репортажи;
- рекламные материалы.
     В свете проблемы перевода верное определение жанра того или иного текста имеет существенное практическое значение, поскольку от этого зависят коммуникативная направленность текста и его языковые/стилевые особенности. Адекватный перевод любого текста СМИ (как в узком, так и в самом широком толковании этого понятия) подразумевает верную передачу средствами другого языка не только фактического и сугубо информативного содержания текста, но и его коммуникативной/функциональной направленности. Иначе говоря, коммуникативно-функциональная эквивалентность перевода текстов СМИ не менее важна, чем семантическая эквивалентность и адекватность перевода.
     Помимо особенностей, характерных для языка каждого жанра текстов СМИ и отличающих, например, текст аналитической статьи от текста политического комментария или спортивных новостей, можно очертить круг свойств, принадлежащих языку СМИ в целом. Поскольку эти особенности во многом определяют специфику перевода в сфере массовой коммуникации, переводчик должен иметь о них представление еще до того, как он приступает собственно к переводу, то есть – понимать значение и тематическую направленность статьи на интуитивном уровне.
     Одной из важных особенностей текстов СМИ практически всех жанров является сочетание в них элементов сообщения и воздействия. Несмотря на то, что главной функцией массовой коммуникации принято считать передачу информации, эта передача довольно редко бывает полностью нейтральной, т.е. абсолютно свободной от элементов воздействия на аудиторию. В большинстве случаев передача информации сопровождается прямым или завуалированным выражением оценки, языковыми средствами и речевыми приемами, побуждающими аудиторию к определенной реакции на передаваемую информацию, средствами привлечения внимания к информации или к точке зрения, выражаемой в сообщении.
     Поэтому для успешного перевода теста публицистического стиля переводчик должен помнить, что выделяются три этапа переводческого анализа: предпереводческий анализ, анализ на этапе перевода и пост переводческий анализ. Наиболее значимым для достижения адекватности при переводе, по мнению исследователей, является этап предпереводческого анализа. Ученые считают, что на этапе предпереводческого анализа необходимо:
1) выяснить жанровую принадлежность текста и его стиль;
2) получить как можно больше сведений об авторе статьи, а также информацию о времени написания и публикации текста;
3) определить коммуникативную цель текста, его тему и идею;
4) установить когнитивную, эмоциональную и эстетическую функции текста; 5) выявить, для какой аудитории написан данный текст, то есть предполагаемых реципиентов текстов оригинала и перевода.
     С точки зрения переводчика, все особенности текстов СМИ представляют собой проблемы, требующие профессионального решения. В большинстве подобных случаев буквальный, дословный перевод невозможен, и для подбора наилучшего эквивалента переводчику помимо обычных профессиональных качеств, требуются прекрасное чувство языка, творческий подход и находчивость.
     Если в переводимом тексте преобладают шаблонные сочетания нейтрального характера, то аналогичные языковые средства следует использовать и в переводе. Тем более что для многих журналистских клише, используемых в англоязычной прессе, нетрудно подыскать смысловые и стилистические соответствия среди такого же рода выражений русского языка, столь же характерных для текстов СМИ. Например: a significant event – знаменательное событие; as follows from reliable sources – как следует из компетентных источников; restricted information – информация для служебного пользования/секретная информация и т.п. Там, где «готовых» соответствий на языковом уровне нет, смысл нужно передавать иными средствами, не нарушая при этом жанрового, стилистического и коммуникативного характера текста.
     Этот же принцип по возможности следует применять и при переводе образных, идиоматических выражений и прочих экспрессивных элементов текста. Если есть возможность адекватно передать идиому в исходном тексте, с помощью идиомы на языке перевода (аналогичной по структуре/лексическому составу или же по той коммуникативной функции, которую она выполняет), нет причины этого не сделать – но только в том случае, если идиомы соответствуют друг другу не только по смыслу, но и по стилистическим и иным параметрам. Например: to follow in somebody’s footsteps – пойти по чьим-то стопам; to put the cart before the horse – ставить телегу впереди лошади; to burn one’s boats/bridges – сжигать (свои) корабли/(за собой) мосты; shadow cabinet – теневой кабинет; to pull the (right) strings – пускать в ход/использовать связи; to give publicity/to make public предавать гласности и т.п. Опять же, при отсутствии близких соответствий на фразеологическом уровне, перевод должен осуществляться другими способами – с соблюдением всех параметров эквивалентности.
     Готовых универсальных приемов, пригодных в любых ситуациях, разумеется, не существует. Но если переводчик заранее готов к подобным проблемам, если он осознает суть, содержание, коммуникативную функцию и стилистический эффект этих и других особенностей переводимого текста, если он умеет распознавать метафоры и аллюзии, иронию и каламбуры и т.п., если у него есть необходимые фоновые знания и представление о той реальности, которой посвящен текст, есть надежда, что его перевод будет достаточно адекватен. Разумеется, при условии, что переводчик в нужной степени владеет профессиональными навыками и соответствующими знаниями.
     К названным выше условиям успешной работы переводчика необходимо добавить еще одно – пожалуй, не менее важное, чем все остальные, вместе взятые. Это – понимание. Понимание переводчиком исходного текста, его общего смысла, смысла каждого его элемента, каждого слова – причем понимание на всех уровнях текста: от уровня отдельных слов через уровни предложений и сверхфразовых единств до уровня всего текста. Без адекватного понимания не может быть адекватного перевода. Очень часто причина лексических (и иных) ошибок в переводе лежит именно в непонимании (или неверном/неполном понимании) исходного материала.
      Чтобы избежать таких ошибок, переводчик должен:
- вникать в смысловое содержание, структуру и коммуникативную задачу статьи;
- определять главные мысли, акценты, отношения;
- выявлять связи текста с внетекстовыми явлениями, с реальной действительностью;
- учитывать широкий контекст, в том числе и экстралингвистический,  межкультурный;
- определять и учитывать стиль речи, целевую аудиторию (читателей/слушателей);
- исходить из характера ситуации, в которой родился текст, из намерения автора;
- учитывать коннотации и возможность отхода от словарных значений слов в исходном тексте;
- привлекать (и постоянно расширять и углублять) свои фоновые знания;
- использовать словари, справочники, консультации экспертов;
- проверять все неизвестные ему имена собственные, аббревиатуры, понятия и т.п., упоминающиеся в исходном тексте;
- исходить из логики высказывания и всего текста в целом.
Переводчик не должен:
- судить о смысле слова в исходном тексте по его основному значению (или тому единственному значению, что ему известно) либо по первому значению, выделенному в словаре;
- безоговорочно доверять двуязычным словарям, особенно при переводе на иностранный язык (в этом случае необходимо проверять значения по надежным толковым словарям данного языка);
- оставлять непроверенными «сомнительные» случаи и смысловые «неувязки»;
- полагаться только на догадки и интуицию там, где можно проверить их правильность;
- дословно переводить выражения и словосочетания, если их буквальный перевод звучит непонятно, неуклюже или вне связи с контекстом исходного материала (такие выражения могут оказаться неизвестными переводчику устойчивыми, идиоматическими единицами).
     Важным залогом верного понимания исходного текста является осознание того, что так называемые «словарные эквиваленты» двух языков нередко обладают разной смысловой структурой.
     Простым и очевидным примером этого может служить пара «стол»/«table». Практически только в одном значении – «предмет мебели, на который кладут или ставят что-то при работе, еде и т.п.» – значение и употребление русского и английского слов полностью совпадает. И то с оговоркой, что словосочетанию «письменный стол» в английском языке соответствуют слова «desk» и «writing-desk». Что касается производных или метонимических значений слова «стол», они имеют мало общего с производными значениями слова «table» («стол № 15» – «diet № 15»; «разнообразный стол» – «a varied diet»; «вегетарианский стол» – «a vegetarian diet»; «платить за ночлег и стол» – «to pay for bed and board»; «стол находок» – «lost and found»). В свою очередь, английское слово «table» обладает собственными производными значениями/употреблениями («table/tables» – «таблица/таблица умножения»; «table of contents» – «оглавление/содержание»).
    В качестве других примеров таких «словарных эквивалентов» можно привести еще слова «студент»/«student», «стакан»/«glass», «рука»/«hand/arm», «идти/ехать»/«go» и множество других. Причем, как видно даже из немногих иллюстраций, несоответствия смысловых структур характерны, прежде всего, для наиболее употребительных слов с широким кругом значений, употреблений и контекстуальных коннотаций.
     Очень часто случаи неверного перевода объясняются именно тем, что переводчик не учитывает разницу в смысловых структурах и в сочетаемости слов, а также позволяет ввести себя в заблуждение так называемым «ложным друзьям переводчика» или же грешит неоправданным дословным переводом, который столь же нежелателен, как и неоправданная вольность перевода.
     Как дословный перевод, так и чрезмерная вольность перевода могут быть следствием того, что понимание переводчиком текста (или его внимание к переводимому материалу) ограничивается каким-либо одним или несколькими (но не всеми!) уровнями этого текста. Так, дословный, буквальный перевод часто бывает следствием того, что переводчик уделяет все свое внимание уровню слов и понимает или думает, что понимает, смысл отдельных слов, переводя их именно как отдельные слова, а не часть органически связанного целого, каковым является текст. В чрезмерно буквальном, дословном (или «пословном») переводе почти не может не быть смысловых, стилистических или иных ошибок, так как переводчик, работающий подобным образом, что называется, «за деревьями леса не видит», т.е. не ощущает взаимного влияния слова и контекста, в котором оно живет.
     Неоправданная вольность перевода, в свою очередь, нередко происходит от недостатка понимания переводчиком лексического уровня текста, уровня слов и словосочетаний (или от недостатка внимания к словам и словосочетаниям, составляющим ткань текста). В этом случае, передав общий смысл текста, переводчик может «растерять» в ходе перевода различные, в том числе и важные, нюансы смысла, стилистические и экспрессивные характеристики текста, исказить его коммуникативную задачу и другие признаки, отличающие исходный текст от иных возможных текстов на данную тему.
     Вот несколько примеров неадекватного перевода.
1.         «We seem to be back to square one». В переводе говорится: «По-моему, мы опять вернулись в квадрат номер один». Буквальный перевод этой фразы если не искажает ее смысла, то по крайней мере его затемняет. Выражение «to be back to square one» означает «вернуться туда, откуда начали» и, конечно, не должно переводиться как простая последовательность отдельных слов.
2.         Thanks to fine weather, the Saturday meeting gate was reasonably good. Речь в этом материале идет о скачках, поэтому очевидно, что слово «meeting» нельзя переводить с помощью его «привычных» эквивалентов – «встреча», «собрание», «совещание», поскольку ни одно из этих слов в отношении конного спорта в русском языке не употребляется. И далее. Простое слово «gate» означает здесь совсем не то, что в контекстах типа «the garden gate was locked» или «he walked though the gate». Речь здесь идет о количестве проданных билетов (т.е. о количестве людей, прошедших через вход с билетами или купивших билеты при входе на скаковой круг – отсюда метонимическое употребление слова «gate»), т.е. о том, сколько зрителей посетило субботние скачки, о том, какой сбор был сделан их орагнизаторами.
     Переводчик, который никогда раньше не встречался с таким употреблением слова «gate», разумеется, не обязан его знать (никто не может знать всех слов или всех возможных контекстуальных употреблений слов – ни в родном, ни тем более в иностранном языке). Но действительно профессиональный переводчик обязан почувствовать, что привычный эквивалент здесь не подходит и что здесь имеется в виду что-то иное, нежели просто «калитка», «ворота» или «вход». А далее должны включиться интуиция, сообразительность, умение мысленно «увидеть» описываемую ситуацию и представить себе, о чем здесь может идти речь. И конечно, по возможности, нужно проверить свою интуитивную догадку по словарю – или же сразу обратиться к нему в поисках решения проблемы (хотя не во всех сложных случаях словари могут помочь и не всегда есть возможность ими воспользоваться).
3.The festival hall at Wartburg Castle was restored to its medieval glory. В переводе прозвучало: «Реставрация вернула фестивальному залу Вартбургского замка его средневековое великолепие». В целом предложение переведено хорошо, за исключением того, что слово «фестивальный» никак не соответствует средневековому контексту. В средние века фестивали (в том смысле, в котором это слово употребляется в современном русском языке) не проводились. Зато проводились различные празднества, пиры и т.п. Поэтому в данном контексте подошло бы, например, словосочетание «парадный зал» или «трапезная», но никак не «фестивальный зал». Переводчик думал здесь об отдельном слове, но не о контексте, в котором оно употреблено.
4. The Princess has spent most of her life in emigration (из документального фильма). В переводе слышим: «Принцесса Голицына провела большую часть жизни в эмиграции». Все хорошо, кроме того, что знаменитый русский род Голицыных не был ни царской, ни тем более королевской крови (что предполагает титул принцессы). Это старинный княжеский род, и женщину, о которой идет речь, по-русски нужно было назвать в крайнем случае княгиней, а точнее, княжной Голицыной (будучи дочерью, а не женой князя Голицына, эта дама не могла называться княгиней Голицыной. В данном случае для относительно правильного перевода переводчику хватило бы самого поверхностного представления о русской истории и культуре, но он либо не имел даже такового, либо предпочел вообще не задумываться о верности своего перевода, механически выбрав первый же «эквивалент», который пришел ему в на ум благодаря простому созвучию слов «Princess» и «принцесса».
5.  Elizabeth I was highly intelligent, acutely political and a brilliant linguist (из журнальной статьи на историческую тему). Понятно, что «intelligent» означает не «интеллигентный», а «умный», что «political» здесь нельзя перевести как «политический», a «linguist» – как «лингвист». Верный перевод этого предложения может выглядеть так: «Елизавета I была очень умна, остро интересовалась политикой и отличалась необыкновенными способностями к языкам».
     Степень адекватности и эффективности перевода прежде всего определяется насколько эффективно переводчик работает со словарем, следовательно именно  семный анализ должен стать первостепенным средством предпереводческой подготовки, так как интерпретация сем разных уровней позволяет переводчику выявлять трудности лексического, лексико-грамматического и стилистического характера, находить эффективную и экономичную стратегию их преодоления, а также подбирать адекватные соответствия на языке перевода.
Многозначность лексических единиц – это трудность лексического характера, которая поджидает каждого переводчика. Многозначными лексемами принято считать лексические единицы, обладающие одинаковыми категориально-грамматическими семами и различающиеся категориально-лексическими семами. Для того чтобы избежать трудности при переводе, чтобы исключить неверное толкование (возможная конверсия), необходимо выявить грамматическую гиперсему. Далее переводчик должен проанализировать категориально-лексическую сему и выявить то значение, которое реализовалось в контексте. Но переводчик не должен останавливаться только на анализе категориально-грамматических и категориально-лексических сем. Лексико-семантические варианты, которые в словаре даются как точные соответствия, не совпадают по семантическому объему. Причина этого в дифференциально-лексических, дифференциально-грамматических, эмоционально-оценочных и стилевых семах, которые индивидуальны для каждого языка. Слово языка-оригинала может быть более узким по значению, чем слово языка-перевода и, следовательно, иметь больше дифференциальных и прагматических сем, нежели его переводческий эквивалент.
     Итак, мы пришли к выводу, что семный анализ помогает переводчику в преодолении лексико-грамматических трудностей перевода.
Одной из лексико-грамматических трудностей является конверсия. Лексические единицы, совпадающие по написанию и характеризующиеся наличием одинаковых категориально-лексических сем, различаются категориально-грамматическими семами. К лексико-грамматическим трудностям относится и несовпадение сочетаемости. Как известно, слова могут сочетаться, если потенциальная сема семантически главного слова сочетается с актуальной семой семантически зависимого. Трудность возникает тогда, когда в одном языке потенциальная сема семантически главного слова совпадает с актуальной семой семантически зависимого, а в другом языке такого совпадения не происходит. Данная трудность обусловлена влиянием эмоционально-оценочных и дифференциально-лексических сем. В этом случае переводчику необходимо выявить семный состав предложения и постараться компенсировать неизбежные семные потери при переводе. Среди лексико-грамматических трудностей следует отметить и несовпадение грамматических норм. Несовпадение грамматических норм может проявляться через дифференциально-грамматичекие семы, имплицитно присутствующие в тексте оригинала, но требующие эксплицитного выражения на языке перевода. Одна из трудностей стилистического характера – несовпадение стилистической окраски, обусловленное влиянием прагматических стилистических сем.
       Итак, мы приходим к выводу, что анализ категориально-грамматических сем является основным механизмом преодоления переводческих трудностей, вызванные конверсией лексем. В соответствии с этим анализ категориальных лексических сем является первостепенным условием решения переводческих трудностей, связанных с многозначными словами.
      Дальнейшее исследование дифференциальных лексических сем актуального плана будет способствовать преодолению трудностей, возникающих при несовпадении семантического объема (более узкое или более широкое слово оригинала), изменение семантики слова с течением времени и несовпадение сочетаемости.
     Анализ дифференциальных лексических сем потенциального плана помогает избежать несовпадения сочетаемости, несовпадения образности при переводе метафор и метафорических эпитетов.
     Изучение дифференциальных грамматических сем помогает в случаях несовпадения грамматических норм.
     Исследование эмоционально-оценочных сем снимает трудность, возникающую при несовпадении оценочной коннотации, несовпадение семантического объема, и несовпадение сочетаемости.
Наконец, анализ стилевых сем способствует преодолению переводческих трудностей, связанных с несовпадением стилистической окрашенности и изменением со временем стилевой коннотации.

0

5

Глава 3. Опыт использования семного анализа при переводе текстов публицистического характера.
3.1 Опыт перевода публицистических статей с английского языка на русский язык и комментарии к переводам.
При переводе текстов публицистики одной из трудностей является многозначность лексических единиц. Многозначные лексемы – это лексические единицы, сходные в категории грамматического значения, но различающиеся в лексических семах. При переводе лексических единиц, обладающих множественным значением, задача переводчика – избежать конверсии. Для преодоления этой трудности необходимо выявить грамматическую гиперсему и проанализировать лексическую сему с целью выявления контекстного значения.
Рассмотрим пример:
First Official Joint Engagement Pictures
With a 2,000 strong crowd watching on, Prince William and Kate Middleton made their first official joint engagement in a tiny corner of Wales … the very Kingdom that will be William’s when he becomes the Prince of Wales.
Only a short distance from the base where Prince William works as a search and rescue pilot, at a ceremony at Trearddur Bay in Anglesey, the Royal Couple launched a new lifeboat – The Hereford Endeavour.

Kate was every inch the true ‘Royal’ professional and the crowd loved her – she smiled, sang in Welsh, cracked the champagne bottle just right, and even handled the amorous advances of a veteran Royal watcher, without a hitch…

Final Official Engagement before Wedding
Prince William and Catherine Middleton visited Lancashire this week on their last joint official engagement before their wedding on 29 April. They arrived at the northern mill town of Darwen in Lancashire, to a downpour of rain. 
The crowds, largely undeterred by the weather, turned out in their thousands to catch a glimpse of the Royal Couple. The Royal bride-to-be came prepared with a large black umbrella, and looked elegant and relaxed, despite the rain, in a stylish blue suit and high heels.

Prince William opened the Darwen Aldridge Community Academy and launched the Skill Force Prince’s Award, for teenagers who make a contribution to their community
     “Prince William opened the Darwen Aldridge Community Academy and launched the Skill Force Prince’s Award” (from Final Official Engagement Before Wedding, 13.04.11)
     “At a ceremony at Trearddur Bay in Anglesey, the Royal Couple launched a new lifeboat – The Hereford Endeavour” (from First Official Joint Engagement Pictures, 16.03.11) Первое официальное представление королевской четы.
Первая официальная встреча принца Уильяма и Кейт Миддлтон прошла в уютном уголке Уэльса под взглядами двухтысячной толпы. Эта земля станет королевством Уильяма, когда он станет принцем Уэлльским.
На церемонии в заливе Треарддур в Англеси, совсем недалеко от авиабазы, где принц Уильям работает пилотом спасательно-поитскового вертолета, королевская чета спустила на воду новое спасательное судно The Hereford Endeavour.
Кейт выдержала церемонию, как подобает члену королевской семью, что сразу понравилось зрителям, присутствующим на церемонии – она улыбалась, пела на Уэлльском, абсолютно правильно для неискушенной в этом женщины разбила бутылку с шампанским о борт судна, и без сопротивления справилась с проявлением сердечной радости королевского часового.
Последняя официальная встреча перед свадьбой.
Перед своей свадьбой (которая состоялась 29 апреля), принц Уилльям и Кэтрин Миддлтон провели последнюю официальную встречу. Они прибыли в городок Дарвен в графстве Ланкашир во время ливня.
Тысячи жителей города, которых сильный дождь не испугал, вышли на улицу что-бы взглянуть на будущую королевскую чету. Невеста, тем не менее, была готова к такой погоде. Большой черный зонт, стильный синий костюм и туфли на высоких каблуках - она выглядела элегантно, стильно и уверенно в себе.
Принц Вильям открыл академию Дарвин Алдридж и объявил об основании награды Skill Force, которая будет вручаться подросткам, внесшим вклад в дело сообщества.   

     Синтаксический анализ помогает выявить, что многозначная лексема to launch может быть характеризована семой «действие». Глагол to launch имеет следующие значения:
-начать действие, приступить к действию
-выпустить (продукт)
-представить на суд зрителей в первый раз
-объявить об основании
-спускать на воду (судно), запускать (космический корабль)
-основывать
В первом предложении присутствует лексическая гиперсема «объявить об основании», что дает нам право предложить следующий перевод:
“Принц Вильям открыл академию Дарвин Алдридж и объявил об основании награды Skill Force, которая будет вручаться подросткам, внесшим вклад в дело сообщества.”
Во втором предложении рекомендуется лексическая сема «спускать на воду» и, соответственно, перевод этого предложения следующий:
“На церемонии в городе Anglesey королевская чета спустила на воду новое спасательное судно – the Hereford Endeavour.”
Семный анализ этих двух примеров показывает, что и в первом, и во втором предложении для адекватности перевода необходимо использовать пример категоризации.

При переводе мы можем столкнуться с ситуацией, когда слово языка-оригинала шире по значению нежели слово языка-перевода. В таком случае семный анализ должен сопровождаться анализом контекста, цель которого – выявление потенциальной семы, облегчающей выбор языкового соответствия.
Who shot Osama?
     “He’s out there somewhere, an instant icon in the annals of American conflict, the ultimate big-game hunter. But an enigma, too, his identity cloaked for now, and maybe forever.
     
He is the unknown shooter. The nameless, faceless triggerman who put a bullet in the head of the world’s most notorious terrorist.
     Yet there are clues, and the beginnings of a portrait can be pieced together from scraps gleaned from U.S. officials. A trio of former Navy SEALs — Eric Greitens, Richard Marcinko and Stew Smith — helped us fill in the blanks, drawing from their experiences to develop a kind of composite sketch of an elusive historic figure in real time.
   

He’s likely between the ages of 26 and 33, says Marcinko.
     He’ll be old enough to have had time to hurdle the extra training tests required to join the elite counter-terrorism unit, yet young enough to withstand the body-punishing rigors of the job.

The shooter’s a man, it’s safe to say, because there are no women in the SEALs. And there’s a good chance he’s white. A “positive thinker” who “gets in trouble when he’s not challenged,” Marcinko suspects, a man who “flunked vacation and flunked relaxing.”
   

He was probably a high school or college athlete, Smith says, a physical specimen who combines strength, speed and agility”.
     “This will not have been the shooter’s first adventure. Marcinko estimates that he might have made a dozen or more deployments, tours, etc” (Who shot Bin Laden? By Manuel Roig-Franzia, 03.05.11)
Кто пристрелил Осаму?
Без сомнения он существует, где-то в хрониках американских конфликтов, этот наемник, не страшащийся опасностей, этот охотник на особо крупную дичь.  Но вот странно, его личность остается загадкой сейчас и, вероятно, навсегда.
Это неизвестный снайпер, безымянный киллер, который послал пулю в голову террориста номер один в мире.
И все же, подсказки есть. Наброски портрета могут быть сложены как мозаичные осколки из скудных докладов официальных источников США. Бывшие морпехи, морские «котики» Эрик Грейтенс, Ричард Марцинко, Стив Смит, помогли нам заполнить пробелы: основываясь на своем опыте, они нарисовали собирательный портрет неуловимого, иллюзорного    героя нашего времени.
Его возраст где-то 23-26, сообщает Марцинко.
Он достаточно опытен, так как смог пройти сквозь тяжелейшие тренировки, предшествующие зачислению в элитные анти-террористические войска и в то же самое время достаточно молод, чтобы пережить суровые тяготы нелегкой работы.   
Естественно, снайпер – мужчина. Среди морпехов нет женщин. И велик шанс, что он - европейской внешности. Оптимист, который, во дни мира, мечтает о хорошем приключении – подозревает Марцинко – человек, который пренебрегает отдыхом и не умеет расслабляться.
Снайпер, возможно, был выпускником колледжа или спортсменом университета, этакий физический образец, сочетающий в себе силу, скорость и опыт.

     Слово adventure в английском языке означает «приключение (необычное, иногда опасное, будоражащее воображение). Но в данном контексте мы не думаем, что операция по захвату Бен Ладена может быть названа приключением. Итак, наш перевод:
     “Это была не первая операция снайпера (стрелка) Марцинко утверждает, что снайпер, возможно, принимал участие в ряде военных походов, боевых операций”
     Существует еще одна трудность: несовпадение сочетаемости. Слова сочетаются, если потенциальная сема семантически главного слова сочетаема с актуальной семой семантически зависимого. Естественно, что если в языке перевода такого совпадения не происходит, необходимо выявить семный состав предложения и компенсировать семные потери в переводе.
     “The nameless faceless Triggerman who put a bullet in the head of the world’s most notorious terrorist..”
     «Безымянный, безликий снайпер послал пулю в голову самому жестокому (безжалостному) мировому террористу (террористу номер один в мире, главному террористу).
     World’s most notorious terrorist невозможно перевести как «террорист, пользующийся дурной славой». Террорист по умолчанию не может пользоваться никакой славой. Может существовать a notorious teacher, doctor, lawyer, politician, но не террорист. Соответственно, переводчику пришлось прибегнуть к замене.
     В случае несовпадения грамматических норм мы наблюдаем дифференциально-грамматические семы, которые присутствуют в тексте оригинала на имплицитном уровне. Пример данной переводческой трудности «the shooter was probably a  high school or college athlete, a physical specimen who combines strength, speed and willingness». Слово “shooter” может быть переведено на русский язык как “стрелок, снайпер, снайперша”. Выбирая один из вариантов перевода мы выражаем грамматическую сему мужского или женского рода. Грамматическая сема мужского рода, исходя из контекста статьи, является адекватной в переводе. Поэтому адаптированный на другой язык текст звучит так:
     «Снайпер возможно был выпускником колледжа или спортсменом университета, этакий физический образец, сочетающий в себе силу, скорость и жажду достижения цели».

Существует еще одна трудность,  с которой приходится справляться переводчику-профессионалу: слово языка-оригинала  может быть более узким, чем слово языка-перевода и, таким образом, оно имеет больше дифференциальных и прагматических сем по сравнению с переводческим эквивалентом.
Рассмотрим пример из статьи  «Foreclosing on a Bunch of Snakes”:
“Chase is now in the unenviable position of having to be delicate with snakes that continue to live in the home despite a defaulted mortgage. Once a house has been featured on “Animal Planet”, you can’t just burn it down or otherwise slaughter its reptilian residents. You have to be nice to snakes. It’s just good business”.
Глагол «to slaughter» означает 1). уничтожать животных, убивать животных с целью получения мяса (“to take cows to a slaughter house” – «вести коров на бойню»); 2). жестоко уничтожать  большое количество людей (особенно в период войны) (“a slaughter of innocent people” – «убийство неповинных людей»).
Переводчик не сможет использовать семное значение глагола применительно к змеям, поэтому он вынужден компенсировать неизбежную в этом случае потерю семы, применив расширение. Попытаемся провести семный анализ некоторых слов из данного отрывка. Переводчику требуется найти слово, которое поможет компенсировать отсутствия глагола to slaughter «гнать на бойню», «отдавать на заклание», который не применим к змеям. Помимо этого переводчик должен отразить именно массовый характер уничтожения змей.
Таким образом, семный анализ английского варианта позволяет нам предложить следующий перевод:
«Агенту Чейзу сейчас не позавидуешь.  Он вынужден проявлять деликатность по отношению к змеям, продолжающим жить в доме, за который уже никто не выплачивает ипотеку. И уж если дом был показан в передаче «Планета животных», вы не можете его просто сжечь, обрекая на гибель (уничтожив) его многочисленных жителей. Вам приходится вести себя порядочно по отношению к рептилиям. Это – правило цивилизованного бизнеса».
Foreclosing on a Bunch of Snakes
      They say there are snake pits on Wall Street.
       Chase has learned there are snake pits on Main Street too.
       Last year, the J.P. Morgan Chase banking unit foreclosed on a home near Rexburg, Idaho, that is infested with garter snakes.
      They slide through the yard, the crawl space, the walls, the ceilings, even across the floors. Sure, they're harmless, but there are perhaps thousands of them. They give off malodorous secretions when alarmed, and can even leave the well water tasting a bit like the way they smell.
     

Two families have fled the house in scenes reminiscent of horror-film classics. One turned to a local TV station in 2006 to document the infestation, complaining of not being able to sleep at night. The video is still available on YouTube and is doing absolutely nothing for sales. Watch the video on snakes in the house.
     

The next family appeared on TV's "Animal Planet" earlier this year. They said they were told the previous owners came up with the snake story to explain why they stopped paying their mortgage. But, it turns out, the story was true.
     
Search "Idaho snake house" on the Internet and several intriguing posts emerge. Zillow.com offers a sales description that mentions "a large kitchen with center island," but nothing about snakes on the kitchen floor.
       

The house, built in 1920 and remodeled about five years ago, has somehow become a hibernaculum, where snakes gather en masse for winter. It's so famously infested that Chase has taken it off the market.
       

Earlier this year, the five-bedroom home at 675 W. 5000 North was listed for $109,200. That's about $66,000 below its market value. But somehow there were no takers, even in a region known for its Snake River.
     
Chase is now in the unenviable position of having to be delicate with snakes that continue to live in the home despite a defaulted mortgage. Once a house has been featured on "Animal Planet," you can't just burn it down or otherwise slaughter its reptilian residents. You have to be nice to snakes. It's just good business.
       

"We have contracted to have the snakes trapped and released," said Darcy Donahoe-Wilmot, a Chase spokeswoman in Seattle.
       "We plan to seal the foundation and install a barrier around the foundation to help prevent future access," she said. "A report will be issued by the contractor to be provided to any potential buyers."
     

Possible buyers might include some guy with a flute and a turban, or maybe a slippery salesman looking to replenish his line of proprietary oil. More likely, though, Chase is going to be stuck with the Idaho snake house for a long time.       

Banks currently have about 1.9 million homes on their books or in foreclosure proceedings, according to RealtyTrac, a real estate market researcher.
       Imagine all the disrepair, the pet-fouled carpets, the mold, the bugs, the rats and the snakes.
       
Foreclosures have slowed in recent months, but that trend is largely attributed to legal delays, including banks' dubious use of "robo-signers" on court documents.
       Yes, major banks have major problems. But they're still swamped with more foreclosures than they can handle, and Americans are still slithering away from their homes like it's not a snake-like thing to do.
     
The Mortgage Bankers Association recently reported that about 8.3% of homeowners missed at least one mortgage payment in the January-March quarter. In a healthy market, that figure holds at about 1.1%.
      Foreclosed homes made up 28% of all U.S. home sales in the quarter, according to RealtyTrac. And 2011 is on track to be another record year, with about 1.2 million foreclosures expected. This dashes any hope for a housing market recovery any time soon.
     

The snakes are just starting to awaken at the Idaho snake house. Chase can't chase them out just yet.
      "Hopefully, in a few weeks," Donahoe -Wilmot said. "The contractor feels there is not yet enough activity to perform the capture." Под снос из-за змей.
      Говорят, что на Уолл стрит есть яма со змеями. Чейз узнал, что такие же есть и на Мейн стрит. В прошлом году, из-за наводнивших дом змей, банк Чейза Морган оформил дом под снос.
     

Они ползают по двору, стенам, потолку, полу – везде где только можно. Разумеется, змеи-водянки безвредны, но там их, возможно, тысячи. При тревоге они оставляют за собой зловонные выделения и из-за них же у пресной воды неприятный запах.
      Две семьи оставили дом бегством в лучших традициях фильмов-ужасов. Некоторые обратились к местной телевизионной станции, чтобы показать, во что превратилось уютное семейное гнездышко, после нашествия змей, лишивших их спокойного сна. Видео еще доступно для онлайн-просмотра и, к сожалению, не способствует поиску новых хозяев для злополучного дома.

      Уже следующие жители дома появились в передаче на Animal Planet в этом году. Они рассказали, что предыдущие жильцы проинформировали их о ситуации со змеями, объяснив причину прекращения ими выплат по ипотеке. Оказывается, все было правдой.
      Поищите в интернете «Змеиный дом в штате Айдахо» и вы сразу найдете несколько интригующих статей. Zillow.com представляет вам описание дома, упоминая “большую кухню с рабочей зоной в центре», но не говоря слова о змеях.
      Этот дом, построенный в 1920 и отремонтированный около пяти лет назад, стал идеальным место для зимней спячки змей – именно тут они решили переждать зиму. Дом стал печально известен своими непрошенными «гостями», поэтому Чейз снял его с продажи.
      Чуть ранее, 5-ти комнатный дом был выставлен на продажу за 109.200 долларов, что ниже рыночной стоимости на 66.000. Почему-то покупателей не было, даже в районе, известном своей Змеиной рекой.
      Чейз в незавидном положении, учитывая свой неудачный вклад и то, что змеи продолжают жить в доме. Так как дом был показан на канале Animal Planet, его нельзя сжечь или снести или нанести какой-либо еще ущерб земноводным жильцам. Приходится с ними считаться – это бизнес.
      Мы договорились о том, что змеи будут выловлены, сказала Дарси Донахо-Вильмот, адвокат Чейза в Сеатле.
      Мы планируем закрыть фундамент и оградить его, чтобы предотвратить возможное проникновение змей, - добавила она – доклад об этом будет включен в договор для ознакомления для будущих покупателей.
      Будущим покупателям также пригодится заклинатель змей, этакий флейтист в тюрбане или, возможно, хитрый продавец, который ищет дешевый и выгодный способ пополнить запасы хозяйственного масла. Скорее всего, проблема змеиного дома останется с Чейзом надолго.
      В списке закрытия уже около 2 миллиона домов, согласно расследованию биржевого агента. Представьте только весь ремонт, испачканные ковры, мух, крыс, плесень и змей.
       В последнее время процессы закрытия затянулись, но это связано только с официальными неувязками, включая уведомления из суда и так далее.
Да, у главных банков свои главные проблемы. Но они завязли в закрытиях, с которыми сразу не справятся и американцы выезжают из своих домов, не в состоянии примириться с «соседями».
      Судя по данным банков, около 8,3% жителей не оплатило ипотечный кредит в первом квартале года. Это около 1,1 % всего рынка.
     
Закрытые дома составляют 28% от всей суммы продающихся домов в этой четверти года. 2011 обещает быть рекордным по планируемым закрытиям. Все это не обещает улучшения в продаже недвижимости в ближайшее время.
     
Змеи только просыпаются в Змеином доме в Айдахо. Прямо сейчас Чейз их выловить не сможет.
      Возможно, через пару недель – обещает адвокат – как было уведомлено, они не проявят достаточно активности, чтобы мы могли начать их отлов.

     В случае многозначной лексемы, переводчик может столкнуться с языковой игрой. Именно языковая игра – очень трудный случай в переводе.
Рассмотрим пример из той же статьи:
“The snakes are just starting to awaken at the Idaho snake house. Chase can’t chase them out just yet”.
     Контекст данного отрывка позволяет надеяться на то, что переводчик сможет добиться адекватного прагматического эффекта при переводе.
      «Змеи только начали просыпаться после зимнего сна в своем Змеином домике в Айдахо. Это было бы не гуманно со стороны Чейза заставить их покинуть дом незамедлительно».

Рассмотрим еще один пример.
“The camera really loved his face, and with good reason,” novelist Wallace Markfield wrote in a 1975 “Gunsmoke” appreciation in the New York Times. “it was a face that would age well and that, while aging, would carry intinations of waste, loss and futility.” (from “James Arness of “Gunsmoke” fame dead at 88”).
Одна из трудностей перевода – несовпадение оценочной коннотации, вызванное различными эмоционально-оценочными семами. Существительные «waste» и «loss» могут быть переведены на русский язык как «потери, лишения». Призывая на помощь семный и этимологический анализ, мы находим, что слово “loss” может быть переведено как «проигрыш в борьбе» (устаревшее значение) и, соответственно, прибегнув к этой функциональной замене, мы может перевести данный отрывок таким образом:
«Камера действительно любила его лицо и на это были веские причины», пишет романист Wallace Markfield в газете “The New York Times” в 1975. «Это было лицо, которое будет стареть красиво и, старея, на нем появятся отпечатки утрат и потерь, проигрышей судьбе и тщетности борьбы».

James Arness of 'Gunsmoke' fame dead at 88
       It takes a special kind of lawman to carry on for 20 years in the Wild West of TV.

Matt Dillon, the mythical marshal of Dodge City, stood tall — all 6 feet, 6 inches of him — on "Gunsmoke" from 1955 to 1975. He outlasted dozens of other Western heroes while making history on TV's longest-running dramatic series, a record that held until NBC's "Law & Order" tied the CBS Western's record in 2010.
       

Through all those gunslinging years, James Arness, who died Friday, kept Marshal Dillon righteous, peace-seeking and, most of all, believable.
     

Fickle viewers can kill a TV hero as surely as a bullet from an outlaw's six-gun. But Arness knew how to maintain order not only in circa-1870s Dodge City, but also among the TV audience, whose itchy fingers on their channel changers he knew how to calm.
       

In an era when TV actors typically chewed the scenery, Arness had a credible, commanding presence by hardly uttering a word. A typical scene found a dozen cowboys riding up to the town jail intent on busting out a prisoner pal.
Dillon faces them all down.
       

"The first move anybody makes," he says, with a slight shake of his head, "I cut you in two."
       Arness' defiant but rueful delivery is so understated, he makes Clint Eastwood seem like a loudmouth.
     

  No wonder "Gunsmoke" wore so well. And became the last word on a programming craze that some seasons found as many as 30 Westerns on the air. When "Gunsmoke" went off in 1975, it was the only Western left.
       

By the end of his career, Arness, who was 88 when he died at his home in Los Angeles, seemed almost indistinguishable from Matt Dillon in the audience's mind.
Befitting Marshal Dillon's dignity and composure, Arness wrote, and left behind, a simple, straight-from-the-heart farewell which, at his request, was posted posthumously Friday on his official website.
       "I had a wonderful life and was blessed with ... (so) many loving people and great friends," he said, then went on to thank his multitude of fans.
In life, Arness was a quiet, intensely private man who preferred the outdoor life to Hollywood's party scene, rarely gave interviews, and refused to discuss his personal tragedies (his daughter and his former wife, Virginia, both died of drug overdoses).
       

"He's big, impressive and virile," co-star Amanda Blake (Miss Kitty) once said of Arness, adding, "I've worked with him for 16 years, but I don't really know him."
       
The actor was 32 when friend John Wayne declined the lead role in "Gunsmoke" and recommended Arness instead. Afraid of being typecast, Arness initially rejected it.
       
"Go ahead and take it, Jim," Wayne urged him. "You're too big for pictures. Guys like Gregory Peck and I don't want a big lug like you towering over us. Make your mark in television."
       

Then Wayne filmed an introduction for the first episode of "Gunsmoke" to give the largely unknown Arness the proper send-off.
       
"I predict he'll be a big star," Wayne told viewers. "So you might as well get used to him, like you've had to get used to me."
"The camera really loved his face, and with good reason," novelist Wallace Markfield wrote in a 1975 "Gunsmoke" appreciation in The New York Times. "It was a face that would age well and that, while aging, would carry intimations of waste, loss and futility."

       Arness' 20-year, prime-time run as the marshal was tied only in recent times, by Kelsey Grammer's 20 years as Frasier Crane from 1984 to 2004 on "Cheers" and then on "Frasier."       The years showed on the weathered-looking Arness, but he — and his TV character — wore them well.

       Born James Aurness in Minneapolis (he dropped the "u" for show business reasons), he and younger brother Peter enjoyed a "real Huckleberry Finn existence," Arness once recalled.
       
Peter, who changed his last name to Graves, went on to star in the TV series "Mission Impossible." (He died in 2010.)
       A self-described drifter, Arness left home at age 18, hopping freight trains and Caribbean-bound freighters. He entered Beloit College in Wisconsin, but was drafted into the Army in his 1942-43 freshman year. Wounded in the leg during the 1944 invasion at Anzio, Italy, Arness was hospitalized for a year and left with a slight limp. He returned to Minneapolis to work as a radio announcer and in small theater roles.
       

He moved to Hollywood in 1946 at a friend's suggestion. After a slow start in which he took jobs as a carpenter and salesman, a role in MGM's "Battleground" (1949) was a career turning point. Parts in more than 20 films followed, including "The Thing," "Hellgate" and "Hondo" with Wayne. Then came "Gunsmoke," which proved a durable hit and a multimillion-dollar boon for Arness, who owned part of the series.

       Arness took on a contemporary role as a police officer in the series "McClain's Law," which aired on NBC from 1981-82.
Despite his desire for privacy, a rocky domestic life landed him in the news more than once.
     
Arness met future wife Virginia Chapman while both were studying at Southern California's Pasadena Playhouse. They wed in 1948 and had two children, Jenny and Rolf. Chapman's son from her first marriage, Craig, was adopted by Arness.

The marriage foundered and in 1963 Arness sought a divorce and custody of the three children, which he was granted. He tried to guard them from the spotlight.
"The kids don't really have any part of my television life," he once remarked. "Fortunately, there aren't many times when show business intrudes on our family existence."
       The emotionally troubled Virginia Arness attempted suicide twice, in 1959 and in 1960. In 1975, Jenny Arness died of an apparently deliberate drug overdose. Two years later, an overdose that police deemed accidental killed her mother. Звезда сериала «Gunsmoke» Джеймс Арнесс умер в возрасте 88 лет
     Нужно было быть очень талантливым человеком и актером, чтобы в течение двадцати лет держать у экранов любителей сериала о Диком Западе.
     Мэт Диллон, легендарный пристав Додж-Сити, (фигура, высокая во всех смыслах (его рост был около 2 метров) из сериала, выходившего на экраны с 1955 до 1975 года. Среди остальных героев вестернов он вошел в историю как актер, сыгравший в самом длинном драматическом сериале, и этот рекорд был побит только сериалом «Закон и Порядок» в 2010 году.
     Все эти годы, Джеймс Арнесс, умерший в пятницу, сумел сохранить образ героя Маршала Диллона добродетельным, ищущим мира персонажем, но самое главное этот герой был правдоподобен.
     Непостоянные зрители могут убить телевизионного героя также, как и пуля из револьвера. Но Арнесс знал, как установить порядок не только в Додж-Сини 1870 года, но и среди телевизионной аудитории, зная как приручить их пальцы на пультах дистанционного управления.
      В эпоху, когда актеры телевидения обычно доверяли лишь сценарию, у Арнесса была уникальная способность вносить спокойствие своим присутствием, не произнося и слова.  Типичная сцена, когда десяток ковбоев подъезжают к городской тюрьме, чтобы выпустить своего приятеля из камеры. Для Диллана это не проблема.
      Одно ваше движение, - говорит он, чуть качнув головой, - и я разрублю вас напополам.
      Дерзкая, но вызывающая момент со присутствия игра Арнесса настолько понятна, что по сравнению с ним Клинт Иствуд кажется просто клоуном.
Не удивительно, что Gunsmoke приобрел такую популярность. Этот сериал стал завершающим словом среди остальных 30-ти подобных сериалов о  ковбойском Западе. Когда Gunsmoke прекратил свое существование в 1975 году, это был единственный сериал о диком западе.
      К концу своей карьеры, 88-летний Арнесс, умерший в Лос-Анжелесе, казался для зрителей одним целым со своим образом, Мэттом Дилланом.
      Арнесс оставил нам посмертное обращение, простое и теплое, которое, согласно его воле, появилось на его официальном сайте в пятницу.
       

«У меня была замечательная жизнь. Мне повезло, я был окружен столькими любящими меня близкими и друзьями», сказал он, продолжая выражать благодарность своим многочисленным поклонникам.
      Арнесс вел тихую частную жизнь, предпочитая загородные прогулки Голливудским вечеринкам. Он редко давал интервью и отказывался обсуждать личные трагедии (его дочь и бывшая жена Вирджиния погибли из-за передозировки наркотиков).
     
«Он достойный, мужественный и впечатляющий человек», говорила об Арнессе его коллега Аманда Блейк (Мисс Китти), добавляя, «я работала с ним 16 лет, но так и не знаю его».
       Актеру было 32 года, когда его друг Джон Вейн отказался от роли в Gunsmoke и порекомендовал Арнесса вместо себя. Испугавшись того, что его подбирают на роль по типажу, Арнесс сначала отказался.
        «Давай, бери эту роль, Джим», уговаривал его Вейн, «ты слишком стар для кинофильмов. И я и Грегори Пек не хотим, чтобы такая важная персона как ты возвышался над нами. Найди себя в телевидении».
       Затем Вейн снял трейлер первого эпизода сериала, именно для того, чтобы тогда безызвестный Арнесс получил хорошую рекламу.
«Я уже представляю, как он становится звездой», сказал Вейн зрителям, «вы привыкли ко мне, также можете привыкнуть и к нему».
       «Камера действительно любила его лицо и на это были веские причины», пишет романист Wallace Markfield в газете “The New York Times” в 1975. «Это было лицо, которое будет стареть красиво и, старея, на нем появятся отпечатки утрат и потерь, проигрышей судьбе и тщетности борьбы».
      Сериал в главной роли с Арнессом снимался 20 лет, в то время как маршал существовал только в одном периоде времени. Года брали свое, сказываясь на подуставшей внешности Арнесса, но он и его герой принимал эти изменения  их с достоинством.
      Арнесс родился в Минеаполисе (он прекратил обучение ради шоу бизнеса). Вместе со своим братом Питером актер наслаждался жизнью «настоящего Гекльбери Финна», как когда-то он это называл.
       Петер, сменивший фамилию на Грейвз, начал сниматься в телевизионном сериале «Миссия Невыполнима». Он умер в 2010 году.
       Предоставленный самому себе, Арнесс ушел из дома в 18 лет, путешествуя на грузовых поездах и пароходах. Он поступил в Колледж Белойт в Висконсине, но был призван в армию, где провел года своей юности. Раненый в ногу в 1944 при нападении на Анцио в Италии, Арнесс провел в больнице год и, хромая, был демобилизован. Когда он вернулся в Минеаполис, то начал работать диктором на радио и играл небольшие роли в театре.
       Он переехал в Голливуд в 1946 по рекомендации друга. После медленного старта, когда он работал как ремесленник и продавец, роль в Battleground стала началом его карьеры. Далее он снимался в 20 фильмах, среди которых Hellgate, The Thing, Hondo с Вейном. Потом последовал Gunsmoke, который принес ему миллионы, ведь он был совладельцем телесериала.
       Арнесс играл второстепенную роль полицейского в сериале McClain Law, который длился до 1982. Несмотря на желание держать частную жизнь в секрете, сплетни о его семье всплывали в новостях не единожды.
       Арнесс встрел будущую жену Вирджинию Чапман, когда они оба учились в Южной Калифорнии. Они поженились в 1948 году и завели детей Дженни и Рольфа. Арнесс усыновил ребенка Вирджинии от первого брака, Крейга.
       Супружеская пара распалась в 1963 году. Арнесс стал опекуна троих детей, стараясь держать их подальше от вспышек папарацци. «Дети не принимают участие в телевизионных съемках», однажды отметил актер, «к счастью, случаев, когда шоу-бизнес вмешивается в нашу семейную жизнь, не так много».
       Из-за эмоциональных перепадов Вирджиния Арнесс дважды пыталась покончить жизнь самоубийством, в 1959 и в 1960. В 1975 дочь Арнесса, Дженни, погибла из-за передозировки наркотиков. Два года спустя, передозировка, которую полиция сочла случайной, убила и ее мать.

Одна из трудностей стилистического характера  - несовпадение стилистической окраски, обусловленное влиянием прагматически стилистических сем. Рассмотрим пример:
«Over time, the breed, which was also bred to battle bulls and fight other dogs, picked up a reputation for a hellish nasty nature. Cesar Millam, the “dog whisperer” who is around the breed every day, says it’s people who should be blamed, not the breed. He writes on his website, “Pit bulls get a damn rap because of irresponsible owners”.
Переводчику предстоит решить нелегкую задачу – перевести данный отрывок, сохраняя эффект, возникающий благодаря использованию заниженной лексики. Семный анализ позволяет сохранить стилистическую адекватность при переводе (стилистически заниженное – “damn rap” заменяется на «несправедливо оклеветанный»). Поэтому, перевод может выглядеть так:
«Со временем порода (Первоначально выведенная для боев с быками и другими породами бойцовых собак) приобрела репутацию собак с адски отвратительным характером. Cesar Millam, любитель питбуллей со стажем, сказал, что виноваты в ситуации не собаки, а люди. На своем web-сайте он написал: «Бедные питбулли несправедливо оклеветаны из-за безответственности своих хозяев».

0

6

Pit bulls’ surprising past: Nanny dogs
     
Try to quickly summon an image of good-with-small-children dog, and chances are you'll picture something adorably Benji-shaggy. Or maybe a sweetie-pie golden retriever, or a loveball of a lab. It's not likely, at least not in today's perception of the breed, that an American pit bull terrier leaps to mind.
   

But not so long ago, pit bulls were brought in as "nanny dogs," the trusted caretaker pups to watch over kids.
     
Vintage photographs recently posted on a personal blog show off the breed as babysitter.
   
It's striking-and quite sad-to see such documentation of how beloved the now-maligned dog once was. The very same American pit bull is now more often associated with Michael Vick's dogfights, and stories of household pets gone bad, sometimes tragically involving kids.
     

In the case of Vick, who was convicted of running a dogfighting ring, 47 of the pit bulls from his kennel were taken to animal sanctuaries or adopted. One rehabilitated dog named Mel, who moved to Dallas with a new owner, even received an edible key to the city.
     

But back to the breed's history as a family dog: Helen Keller had a pit bull. Laura Ingalls Wilder, who wrote "Little House on the Prairie," owned one, too. And Petey, the mascot pup with the black eye patch in "The Little Rascals?" Pit bull.
   

Over time, the breed, which was also bred to battle bulls and fight other dogs, picked up a reputation for a nasty nature. Cesar Millan, the "dog whisperer" who is around the breed every day, says it's people who should be blamed, not the breed. He writes on his website, "Pit bulls get a bad rap because of irresponsible owners." Неожиданное прошлое питбулей: порода собак-нянек.
     Попытайтесь быстро представить себе образ собаки, сидящей рядом с ребенком и на ум сразу придет смешанная особь вроде Бенджи. Или милый золотистый ретривер, лабрадор… Вряд ли возможно представить себе, по крайней мере не в нашем представлении о породе, что на эту роль подойдет и американский питбуль терьер.
      Не так давно, питбули были завезены как собаки-няньки, им доверяли присматривать за детьми.
       На недавно появившихся в сети, в одном из блогов старых фотографиях питбули изображены именно как няньки для малышей.
       Это поразительно и в то же время печально, что эта злобная и опасная ныне порода, судя по фактическим данным, была когда-то любимой. Сейчас тот же питбуль ассоциируется с собачьими боями под руководством Майкла        Вика. Рассказы о зверствах этих домашних питомцах стали часты и более жестоки, в них иногда принимают участие и несчастные детей.
       В случае с Виком, который был осужден за бои на собачьем ринге, 47 питбулей из его стаи были увезены в приют или в другие семьи. Одна из перевоспитанных собак по кличке Мел, которая вместе с хозяином перекочевала в Даллас, даже получила награду - вкусную косточку в форме ключа от города.
      Но вернемся к истории питбулей, как семейных собак: у Хелен Келлер был питбуль. Лаура Ингальс Вайлдер, которая написала «Маленький дом в прериях», тоже завела такого. А Пити, щенок - талисман с черным пятном на глазу из журнала «Маленькие шалуны»? Тоже питбуль.
       Прошло время и особь, которая была выведена как боец с быками и другим бойцовым псам, приобрела репутацию отвратительной и непредсказуемой породы. Цезарь Миллан, «собачник со стажем», постоянно наблюдающий за питбулями, говорит, что винить надо людей, а не их питомцев. Согласно его сайту «Из-за безответственных владельцев у питбулей дурная репутация».

     К трудностям стилистического характера следует отнести и перевод метафоры и метафорического эпитета, обусловленных влиянием потенциальных лексических сем. Метафора индивидуальна для каждого языка, и поэтому ее не всегда удается сохранить. Рассмотрим примеры из двух публицистических статей:
1. «Суд, который вынес столь необычное решение, претензии семьи не стал слушать. Требование взыскать деньги прислала налоговая инспекция. Но и там разводят руками. Их обязанность — собирать налоги и выявлять должников. Вся информация о владельце, транспортных средствах и операциях с ним, приходит из транспортной инспекции».
2. «Франция требует, чтобы был пролит свет на обстоятельства этого серьезного происшествия, в тесной связи с Силами ООН», — говорится в документе.
   


3.2 Опыт перевода публицистических статей с русского языка на английский язык и комментарии к переводам.
Семный анализ данных отрывков позволяет определить, что метафора «разводить руками» не может быть переведена на английский язык с сохранением стилистического и прагматического значения, в то время как метафора «пролить свет» переводится с сохранением и на уровне стилистики и на уровне прагматики.
1. The court, which came to such an unusual decision, didn’t approve the claims of the Saraevs. The decree was sent by the tax department. They just made a helpless gesture. Their duty is to gather taxes and find the ones who are in debt. All the information about the owner, the transport means and all the operations with it comes from the transport department.
2.      “France claims the investigation to be held in order to throw light on the circumstances of the incident, working in close connection with the UNO Forces”, stated in the document.

Магнитогорский суд обязал 12-летнего мальчика заплатить транспортный налог
     Магнитогорский суд обязал 12-летнего Владислава Сараева заплатить транспортный налог. Из-за ошибки чиновников, ребенок оказался владельцем мотоцикла. Никого не смутило, что «Урал» поставили на учет за шесть лет до рождения мальчика.
     Семье Сараевых пришло судебное постановление — выплатить транспортный налог за мотоцикл «Урал». Плюс пеня за просрочку, госпошлина — всего около 500 рублей.
      После получения письма, у семьи начался забег по инстанциям. Уже на первом этапе выяснили: мотоцикл «Урал» поставили на учет в одном из районов Челябинской области в 1993 году. Владислав всю жизнь прожил в Магнитогорске, но главное — родился он в 1999, то есть на шесть лет позже регистрации мотоцикла.
     Суд, который вынес столь необычное решение, претензии семьи не стал слушать. Требование взыскать деньги прислала налоговая инспекция. Но и там разводят руками. Их обязанность — собирать налоги и выявлять должников. Вся информация о владельце, транспортных средствах и операциях с ним, приходит из транспортной инспекции.
     «Задолженность начисляется в инспекции с того момента, как он становится владельцем и насчитываются начисления», — объясняет Галина Ан, заместитель начальника отдела работы с налогоплательщиками.
     Технический сбой в программе. Как он произошел — не знает никто. Базу проверили, но ни Владислава Сараева, ни принадлежащего ему злополучного мотоцикла не нашли. Семье прислали новое письмо. Взыскание налога отменили из-за прекращения права собственности. Еще в 2003 году, сообщают «Вести».




Франция требует расследовать инцидент на Голанских высотах
     Франция осуждает нарушения сирийско-израильской границы на Голанских высотах и непропорциональное использование силы израильской армией в воскресенье, требуя расследовать обстоятельства случившегося, говорится в коммюнике французского МИД.
     В воскресенье, 5 июня, израильские военные открыли огонь по участникам манифестаций, пытавшимся прорваться через пограничные заграждения на Голанских высотах. Акции протеста были приурочены к дню «Наксы» — годовщины начала арабо-израильской войны 1967 года, вошедшей в историю под названием Шестидневная война (5–10 июня 1967 года).
     Согласно последним данным, жертвами обстрела стали не менее 23 человек, ранения получили около 350 человек.
     «Франция глубоко обеспокоена новыми инцидентами, произошедшими 5 июня на Голанах. Она осуждает нарушение разделительной зоны между Израилем и Сирией и непропорциональное использование силы в ответ», — отмечается в заявлении.
     Париж вновь напоминает сирийским властям о необходимости соблюдать разделительную зону, а также призывает стороны к сдержанности.
     «Франция требует, чтобы был пролит свет на обстоятельства этого серьезного происшествия, в тесной связи с Силами ООН», — говорится в документе.
     Голанские высоты, где произошли столкновения, были оккупированы Израилем в ходе Шестидневной войны 1967 года и позднее аннексированы. Принадлежность Голан остается основным предметом израильско-сирийского конфликта.

Число погибших при обстреле манифестантов израильскими военными на Голанских высотах достигло 23 человек, сообщило в понедельник агентство Рейтер. Ранее сообщалось о 12 погибших и более 200 раненых.
     В воскресенье, 5 июня, израильские военные применили огнестрельное оружие против участников пропалестинских манифестаций, пытавшихся прорваться через пограничные заграждения на Голанских высотах.
     Акции протеста были приурочены ко дню «Наксы» — годовщины начала арабо-израильской войны 1967 года, вошедшей в историю под названием Шестидневная война (5–10 июня 1967 года). В результате этого вооруженного конфликта Израиль отобрал у Сирии Голанские высоты, у Иордании — Западный берег реки Иордан и Восточный Иерусалим, у Египта — сектор Газа и Синайский полуостров, позже возвращенный владельцу.
     Произошедшие в минувшее воскресенье столкновения повторили события 15 мая, когда безоружные манифестанты, преимущественно — палестинские беженцы, пошли на прорыв границ Израиля с Ливаном, Сирией и сектором Газа. Тогда, по данным арабских источников, погибли полтора десятка человек, отмечавших штурмом израильских рубежей 63-ю годовщину «Накбы» — национальной катастрофы, изгнания палестинцев с родной земли, ставшей 15 мая 1948 года территорией Израиля. The court of Magnitogorsk has made  the 12- year old boy Vladislav Saraev pay transport tax. Due to the mistake made by officials, he happened to be the owner of a bike. No one was confused by the fact, that the bike “Ural” was registered six years before the boy’s birth.
     

The Saraevs family was sent a court decree – to pay a transport tax for owing a motorbike “Ural”. In addition, they have to pay for the expiration and state duty tax – the total sum came to 500 rubles.
     After having got the decree, the family had to race through the official’s cabinets. From the very beginning they found out that motorbike “Ural” was registered in the Chelyabinsk region in 1993. Vladislav has been living in Magnitigorsk till birth and the point is that he was born in 1999 – after 6 years of the registration of the motorbike.
      The court, which came to such an unusual decision, didn’t approve the claims of the Saraevs. The decree was sent by the tax department. They just made a helpless gesture. Their duty is to gather taxes and find the ones who are in debt. All the information about the owner, the transport means and all the operations with it comes from the transport department.
     
“The debts are summarized in the department from the moment a person registers a transport means and then the taxes are counted”, explains Galina An, the deputy of the chef department.
      This was a technical failure in the program. How it happened – no one knows. The data was checked over, but neither Vladislav Saraev, nor the motorbike “Ural” were found. The family got another decree. According to “Vesti”, the tax payment was cancelled due to the termination of the ownership in 2003.





    France claims to start the investigation of the incident in the Holon heights.
       France accuses the Israeli army of breaching the Syrian-Israel border on Holon heights and disproportional use of army forces on Sunday. France claims to start investigation process of the incident, according to the DFA communique of France.
     

On Sunday, the 5th of June, Israeli military forces opened fire aiming the manifestation participants, who tried to break through the border barricades in Holon heights. The actions of protest were dedicated to the Day of Naksa – the anniversary day of the beginning of Arabian- Israeli war in 1967. It is known as the Six day war (5-10 of June 1967).
   

According to the last data, 23 people died and about 350 men were wounded during the incident.
   
“France was deeply disturbed by the incidents happened on the 5 of June in Holon heights. The country accuses the breach of Borderline between Israel and Syria and the use of disproportional force,” – as it stated in the communique.
     Paris again reminds Syrian officials of the necessity to preserve the borderline and also asks the countries to be restrained.
   

“France claims the investigation to be held in order to throw light on the circumstances of the incident, working in close connection with the UNO Forces”, stated in the document.
     Holon heights, where the conflict occurred, were occupied by Israel during the Six Day war of 1967 and later annexed. The owner of the region is the main point of the Israeli-Syrian conflict.

According to Reiter agency on Monday, the number of victims, shot on Holon heights, reached 23. Earlier, it was reported that the number of victims counted 12 dead and 200 wounded.
     

On Sunday, the 5th of June, Israeli military forces opened the fire against the pro-Palestine manifestation participants, who tried to break through the borderline on Holon heights.
   

  The actions of protest were dedicated to the Day of Naksa – the anniversary day of the beginning of Arabian-Israeli war in 1967. This war is known as Six day war (5-10 of June 1967). At the result of the conflict Israel claimed the Holon heights from Syria, the west bank of the Jordan River and East Israel from Jordan, the Gas sector and the Sinai Bay from Egypt, which was later returned to Egypt.
   

Sunday conflict repeated the events of the 15th of May, when unarmed demonstrators, mostly refugee migrants, rushed through the borderline of Israel with Lebanon, Syria and Gas sector.
     Then, according to Arabic source of information, 15 men who were celebrating the 63rd anniversary of Naksa Day were killed. They celebrated the day of the national catastrophe, the proscription of Palestine people from native land, which later became the territory of Israel.

      Алексей Воробьев чудом избежал смерти.
     Алексей Воробьев чудом избежал трагедии. Артист в минувшие выходные не справился с управлением своего автомобиля, сообщают «Дни.ru».
     «Друзья, никогда не набирайте адрес в навигаторе во время вождения, – обратился к читателям своего «Твиттера» певец. – Сегодня вылетел с дороги, и то, что я живой, это скорее случайность, чем удача».
     
Воробьев торопился с одного концерта на другой и на миг утратил бдительность. «Забивал адрес, а машина впереди резко тормознула. Вырулил на обочину, на грунте не смог затормозить...»
     Т-образный перекресток, который был впереди, я пролетел юзом, и если бы скорость была чуть меньше, въехал бы в другую машину. На другой стороне перекрестка не было ни отбойника, ни столбов, ни деревьев, а только расчищенная площадка с кучей земли, метров через 20.
      В этой куче земли я и сохранился, хотя мог бы, и схорониться, – оценил ситуацию Алексей. – Сегодня венчаются родители. Спасибо Богу и ангелу хранителю, что я буду с ними. Берегите себя».
Alexey Vorobiev’s miraculous death escape.
     Alexey Vorobiev miraculously escaped tragedy. According to “Dni.ru” the actor couldn’t cope with his car control during the previous weekend.
   
“Friends, do not ever put the address in the navigation system while driving, - said the actor to the readers in his “Twitter”, - “Today I drove out of the road and the fact that I am safe and sound is more a coincidence than just luck.”
     Vorobiev hurried after one concert to the other and for a moment he lost vigilance. “I was typing the address in my GPRS when the car in front suddenly braked. I drove off the road but could brake on the ground…”
     The T-shaped crossroads ahead were passed with a car which went into a skid and if the speed had been lower, I would have bumped into the other car. On the other side of the street there weren’t any trees, or posts, but a clean area with a heap of soil in 20 meters.
   

I stopped in this pile of something, but it could for sure become my grave, - mentioned Alexey, - today my parents are getting married in church. Thank God and My Guardian Angel, I’m with them. Take care of yourself”.

На многозначности лексемы может быть построена языковая игра, воссоздание которой при переводе с русского на английский – очень сложная задача. Приведем пример из статьи: « В этой куче земли я и сохранился, хотя мог бы, и схорониться, – оценил ситуацию Алексей. – Сегодня венчаются родители. Спасибо Богу и ангелу хранителю, что я буду с ними. Берегите себя».
В анализируемом предложении категориально-лексические семы двух разных семантических плоскостей «схорониться – спрятаться» и «схорониться – похоронить себя» (многозначное слово «схорониться») вступают во взаимодействие, в результате которого возникает игра слов.
Адекватного прагматического эффекта нужно добиться при переводе. Иронический эффект оригинала русского текста компенсируется за счет
предложенного нами перевода:     I stopped in this pile of something, but it could for sure become my grave, - mentioned Alexey, - today my parents are getting married in church. Thank God and My Guardian Angel, I’m with them. Take care of yourself”.

Под пирамидами найден тоннель в Подземный мир
       В Мексике обнаружили древний тоннель, сообщает Daily Mail. Открытие произошло недалеко от Мехико - под легендарным городом Теотиуакан.       
     
Найти 120-метровый тоннель, скрывавшийся от человечества на протяжении 1,8 тыс. лет, ученые смогли при помощи радара. Вход в тоннель, как оказалось, расположен под пирамидой "Пернатого Змея"
       На данный момент археологам удалось продвинуться только на семь метров. Согласно радару, стены тоннеля покрыты разнообразными символами, а сам он ведет в систему подземных галерей.
       “В конце пути есть несколько погребальных камер, в которых могут находиться останки правителей времен мезоамериканской цивилизации”, - заявил археолог национального института антропологии и истории Серхио Гомес Чавес. “Если это окажется правдой, то открытие станет одним из важнейших в истории 21 века”, - добавил он.
       “Теотиуакан создавался как некая копия космоса и вселенной в восприятии древних цивилизаций. Нам представляется, что тоннель - это “воссозданный” Подземный мир”, - отметил Чавес.
       Судя по всему, вход в тоннель закрыли сами древние жители Теотиуакана, после того, как в подземных галереях было спрятано нечто имеющее большую ценность.
The path to the Underworld has been found beneath the Pyramids.
     According to Daily Mail, an ancient tunnel has been found in South Mexico. The discovery was made not far from MexicoCity – under the legendary ancient town called Teotihuacan.

The scientists were able to discover the 120 meter long tunnel, hidden from humans during 1,8 thousand years, with the help of a radar.
     The entrance is located under the Pyramid of Winged Serpent.
The scientists have been able to go as far as 7 meters ahead. According to the radar, the walls of the tunnel are covered with different symbols and it leads to the underground gallery system.
     
“At the end of the path there are some sepulchral chambers, where the remains of ancient rulers of Mesoamerican civilization could be found”, - says the archeologist of the National Institute of Anthropology and History, Serhio Gomes Chaves.
    “If it happens to be true, then it will turn out to be one of the most important discoveries of the 21 century”, - he added.
      “Teotihuacan originally was created as the copy of Cosmos and Universe in the perception of ancient civilizations. We assume that the tunnel is the reconstructed Underworld”, said Chaves.
    It seems that the tunnel was blocked by the ancient civilians of Teotihuacan, after they had hidden something very precious to them there.

     

Давайте рассмотрим данный абзац: “Теотиуакан создавался как некая копия космоса и вселенной в восприятии древних цивилизаций. Нам представляется, что тоннель - это “воссозданный” Подземный мир”, - отметил Чавес.
     Почему многозначные лексемы представляют для переводчика трудность?  Ответ прост - лексико-семантические варианты, которые в словаре даются как точные соответствия, не совпадают по семантическому объему. Причиной этого может служить существование дифференциально-лексических, дифференциально- грамматических, эмоционально-оценочных и стилевых сем, которые индивидуальны для каждого языка. Слово языка-оригинала может быть более узким по значению, чем слово языка-перевода и, следовательно, иметь больше дифференциальных и прагматических сем, нежели его переводческий эквивалент.
     Слово «воссозданный» может быть переведено на английский язык как «recreated – заново создавать, воскрешать в памяти», «reconstituted – реконструировать, перестраивать», «reconstructed – воспроизводить, восстанавливать», «renewed – реконструировать, обновлять». После детального анализа дифференциальных и прагматических сем данных слов, мы приходим к выводу, что именно глагол “to reconstruct” является искомым нами глаголом. Поэтому наш перевод звучит как:
           “Teotihuacan originally was created as the copy of Cosmos and Universe in the perception of ancient civilizations. We assume that the tunnel is the reconstructed Underworld”, said Chaves.

Падение Чеховой на звездной дорожке осталось незамеченным
     На звездной дорожке «Премии МУЗ-ТВ 2011» Анфиса Чехова появилась в сопровождении четверых молодых людей и корзинки с пирожками. Сдобное угощение телеведущая принесла с собой недаром: так она выражала поддержку номинанту на премию, Артуру Пирожкову.
И, хотя год за годом Анфиса болеет за победу Сергея Лазарева, о чем упоминала журналистам, на этот раз телеведущая решила, что дебютанту ее поддержка будет нужнее.
Кроме того, Артур и Сергей оказались в разных номинациях и не составляли друг другу конкуренции.
     Надо сказать, что заготовленная выпечка пользовалась большой популярностью и у организаторов концерта, которые с раннего утра трудились на площадке, и у звездных гостей вечера. Не отказались от пирожков даже девушки из группы «ВИА Гра», угощая которых Чехова пошутила: «Избавляюсь от конкуренток».
     Появившись на звездной дорожке, Анфиса поспешила угостить пирожками гостей и зрителей Премии. Сделав стремительное движение в их сторону, Чехова зацепилась за шнур от камеры и упала. Однако встала телеведущая так стремительно, что этот казус даже никем не был замечен.
«Я очень рада, что люди, за которых я болела, получили заветные тарелочки. А падать на дорожку для меня - дело привычное. Главное – делать это незаметно. Или хотя бы красиво, - пошутила в конце вечера Чехова.
     Кстати, в нарядах теледивы и ее спутников отчетливо прослеживались украинские мотивы. Это не было случайностью, ведь Чехова сейчас с успехом выступает на украинском телевидении, а последний выпуск ток-шоу «Холостяк. Как выйти замуж», ведущей которого является Анфиса, собрал рекордные показатели по аудитории.     
      Подобный успех шоу привел к тому, что в скором времени Анфиса приступит к съемкам второй части шоу. Кроме того, ведутся переговоры по ряду других проектов. Однако Анфиса Чехова планирует порадовать и российских телезрителей, но о названиях проектов пока умалчивает.
Anfisa Chekhov’s fall on star lane remained unnoticed.
      On the star lake of MUZ-TV award, Anfisa Chekhova appeared accompanied by four young men and a basket of patties. This sweet treat was taken not by chance: by means of patties she supported a nominee, Arthur Pirozhkov.

Though year after year she is Sergey Lazarev’s fan (the fact, she reminded to journalists), this time she decided that her debutant was the one who needed her support more.
     Moreover, Sergey and Arthur were nominees of different awards and could not oppose each other.
     We should mention that the patties were quite popular among the organizers of the concert, who had been very till the early morning and the star guests. Patties were not ignored even by the girls from “VIA Gra”. Treating them, Chekhova noticed, joking, that these patties can help her to get rid of rivals.
     
When appeared on a star lane, Anfisa hurried to treat the guests and spectators of the Award. Rushed to their side, Chekhova stumbled over a camera cable and fell. But the television anchorwoman stood up so quickly, that this accident wasn’t even noticed be anyone.
   
I’m very glad that all the people I’m a fan of, got their cherished awards. And for me falling on a stage is casual. The main point is to leave it unnoticed, or to at least do it elegantly, - joked Anfisa at the end of the evening.
     
By the way, the clothes of telediva and her companions clearly demonstrated the Ukrainian motives. It wasn’t by chance - Chekhova is the hostess of a program on Ukraine channel. The latest airplay of her show “Barchelor. How to get married” was record-breaking as far as the number of viewers is concerned   
   

This success led to the second season of the show is on its way. Moreover, the negotiations, concerning other projects are being carried on. Anfisa plans to gladden Russian auditory too, but the names of the projects still remain an enigma.


     
Давайте проанализируем данный отрывок: Кстати, в нарядах теледивы и ее спутников отчетливо прослеживались украинские мотивы. Это не было случайностью, ведь Чехова сейчас с успехом выступает на украинском телевидении, а последний выпуск ток-шоу «Холостяк. Как выйти замуж», ведущей которого является Анфиса, собрал рекордные показатели по аудитории.     
   Мы можем только догадываться, кто были эти неизвестные спутники Анфисы Чеховой, но зная, как она неравнодушна к особам противоположного пола, было бы ошибкой переводить слово «наряды»  при помощи английского слова «gowns», так как это слово означает «женское платье». Чтобы не попасть в неприятную ситуацию, нам кажется, что самым верным будет дать предложить для перевода нейтральное слово «clothes»,  тем самым избежав ошибки. 
      By the way, the clothes of telediva and her companions clearly demonstrated the Ukrainian motives. It wasn’t by chance - Chekhova is the hostess of a program on Ukraine channel. The latest airplay of her show “Barchelor. How to get married” was record-breaking as far as the number of viewers is concerned.
Туристы увидели в Китае живого дракона
     Вечером 26 мая туристы увидели загадочное существо в одном из китайских озер. Им удалось снять на видео темный силуэт, похожий на огромную рыбу, и волны, которые подняло это существо. Видео уже обошло многие телеканалы Китая.
     Происшествие случилось на озере Канас в Синьцзян-Уйгурском автономном районе Китая. По словам очевидцев, перед тем, как заметить странное существо, они находились на берегу.
В это время где-то в середине озера появились очертания крупного существа, которое плыло, резвясь, как дельфин, и разбрызгивая воду. Явление длилось около 20 секунд. Обитатель озера поднял волну высотой более 1 метра и длиной более 20 метров; плыл подводный монстр с большой скоростью с севера на юг, передает Top News.
     
В начале июня на озеро отправляется экспедиция, которая будет изучать "канасского дракона", сообщает сайт "Новости Горного Алтая". Отснятые видеокадры уже переданы ученым, которые приобщили их к ранее появлявшимся свидетельствам появления этого существа.
     По данным китайских СМИ, впервые "канасского дракона" местные жители увидели в 1980 году. С тех пор сообщения о странном существе в озере Канас появляются с завидной регулярностью. Одно из свидетельств относится к 27 сентября 2003 года.
     Канас — пресноводное озеро в Алтайских горах, в 30 км на юг от стыка границ Китая, России и Казахстана. В прошлом году ученые предположили, что "канасский дракон" представляет собой необычайно крупную особь тайменя – рыбу лососевой породы. Вес этой особи может достигать 2-3 тонны, а длина – 12-15 метров.
Это хищная рыба питается своими собратьями, а также водоплавающими птицами, выдрами, может утаскивать с берега домашних животных. Но эта версия пока не доказана. Tourists in China saw a true living dragon
     On the 26 May in the evening the tourists saw a mysterious creature in one of the Chinese lakes. They were able to shoot the dark silhouette, resembling a giant fish and the waves which were made by the creature. The video was broadcast by many Chinese channels.
      The accident happened on Lake Cannas in TsinTsyan Uigur region of China. According to the witnesses they were on the shore while noticing a strange creature.

At this moment, somewhere in the middle of the lake, the contours of a giant figure appeared and the creature was swimming, gamboling like a dolphin and splashing water around. The phenomenon lasted for about 20 seconds. The habitant of the lake created a wave about a meter high and 20 meters long. According to Top News it swam at a high speed directing from north to south.
     According to the “News of Altai” the expedition will head there to search the Cannas dragon at the beginning of June. The video has already been sent to the scientists, who filed it to the other evidence, concerning this creature which appeared earlier.
   
According to the Chinese Mass Media, the Cannas Dragon was seen by the local civilians in 1980. Since then, messages about a strange creature in the lake of Cannas have been reported quite regularly. One of the latest is dated back to the 27 of September 2003.
   
The Cannas is a fresh water lake in the Altaian mountains, 30 kilometers south from the united borderline between Russia, China and Kazakhstan. Last year scientists assumed that The Cannas dragon is a large species of Taimen – a fish of salmon species. The weight of the species can reach 2-3 tons and its length is about 12-15 meters.

This predator fish feeds with its siblings, swimming birds, otters and sometimes can pull a domestic animal from the shore. But this version has not been proved yet.

   






















Заключение

Итак, в работе сделана попытка доказать, что использование семного анализа помогает в преодолении трудностей, возникающих при переводе статей публицистического характера с русского языка на английский язык и с английского языка на русский язык.
Весь ход теоретического исследования и попытки перевода подтверждают выдвинутую во введении гипотезу (см. стр. 3), что позволяет нам вынести на защиту следующие положения:
     Степень адекватности и эффективности перевода прежде всего определяется насколько эффективно переводчик семный анализ, в особенности на на уровне подготовки к непосредственному переводу;
      Семный анализ помогает в преодолении лексико-грамматических трудностей,  трудностей, возникающих при несовпадении семантического объема (более узкое или более широкое слово оригинала), изменение семантики слова с течением времени и несовпадение сочетаемости, несовпадения образности при переводе метафор и метафорических эпитетов, несовпадения грамматических норм,  оценочной коннотации, семантического объема, стилистической окрашенности и изменением со временем стилевой коннотации.
   Данное исследование перспективно. Интересно было бы проследить, как предпереводческий семный анализ может использоваться при переводе  рекламных текстов, где испольтование метафор и  метафорических композиций является залогом успешности рекламного слогана или статьи, а также при переводе художественной литературы, при анализе уже сделанных ранее переводов и  попытке найти адекватный перевод в случае неудачного переводческого решения.
Список использованной литературы
3. Абрамова Г. А. Метафора в тексте англоязычной рекламы. Киев, 1980
4. Абрамович Г.А. Введение в литературоведение. М.,1965.
5. Аверинцев С. С. От слова к смыслу. М, 2001
6. Алексеев Н. И. Метафора как объект исследования в философии и психологии // Вопросы психологии 1996, №2
7. Анашкина Е. В. Дискурсивный аспект функционирования стилистического приема метонимии (на материале англоязычной художественной прозы). М, 2003
8. Апресян Ю. Д. Лексическая семантика М, 1992
9. Аристотель. Об искусстве поэзии. М.,1957;
10. Аристотель. Поэтика. соч. в 4тт., т.4.М.,1984
11. Арнольд И.В. Стилистика современного английского языка. М.,1960
12. Арутюнова Н.Д. Метафора и дискурс/теория метафоры. М.,1990.
13. Блинкина-Мельник М. М. Рекламный текст. ОГИ, 2003
14. Виноградов В.В. Стилистика. Теория поэтической речи. М.,1963.
15. Власова С. П. Рекламный конструктор. Новосибирск, 2003
16. Вовк В. Н. Языковая метафора в художественной речи. Лаборатория "ТРИЗ-педагогика Украины", Киев, 2004
17. Вовк В.Н. Языковая метафора в художественной речи//Природа вторичности номинации. Лаборатория "ТРИЗ-педагогика Украины", Киев, 2006
18. Глазунова О. И. логика метафорических преобразований. СПб, 2000
19. Дейнан Э. Метафоры. М, 2003
20. Дэвидсон Д. Что означают метафоры. http://metaphor.narod.ru
21. Дюжикова Е.А. Метафора в словосложении. Владивосток,1990.
22. Еремин А. Н. переносные значения в просторечии. Калуга, 1998
23. Канарская О. В. Метафоризация языка как способ его инновационного изучения Л. 1991
24. Королева О. Э. Метонимия как тип значения: семантическая характеристика и сферы употребления. Обнинск, 2002
25. Кохтев Н. Н. Реклама: искусство слова. МГУ, 1997
26. Крюкова Н. Ф. Метафорика и смысловая организация текста. Тверь, 2000
27. Крюкова Н. Ф. Средства метафоризации и понимание текста. Тверь, 1999
28. Лагута О. Н. Метафорология: теоретические аспекты Новосибирск, 2003
29. Лотман Ю. М. и тартуско-московская семиотическая школа. М, 1994
30. Лочмеле Г. Д. Заголовок в тексте англоязычной коммерческой рекламы. Л, 1988
31. Метафора в языке и тексте. М, 1988
32. Мутовина М. А. Англоязычная научно-техническая реклама: стилистико–прагматический анализ. Братск, 2001
33. Никитин М. В. О семантике метафоры //Вопросы языкознания 1979, № 1
34. Никитин М.В. Курс лингвистической семантики. СПб.,1997
35. Никифорова О.И. Психология восприятия художественной речи. М.,1972.
36. Ожегов С.И. Словарь русского языка: 7000 слов/под редакцией Шведовой М. Русский язык,1990.
37. Петрушко М. В. Эмоционально-экспрессивные средства воздействия рекламного текста. М, 2000
38. Рекламный текст. Семиотика и лингвистика. М, 2000
39. Рикёр П. Конфликт интерпретаций. Очерки о герменевтике, М., 1995
40. Скляревская Г. Н. Метафора в системе языка СПб, 1993
41. Снегирева Л. А. Прагматические импликатуры рекламных текстов. Минск, 2001
42. Теория метафоры, М, 1990
43. Толочин И.В. Метафора и интертекст в англоязычной поэзии. СПб.,1996
44. Троицкий И.В. Уроки словесности//Русская речь.1990, 9.
45. Харченко В. К. Функции метафоры Воронеж, 1992
46. Шатин Ю. В. Построение рекламного текста. М, 2003
47. Щербина Н. В. Американский рекламный текст в аспекте взаимодействия языка и культуры. Хабаровск, 2002
48. Bain A. English Composition and Rhetoric. L.,1887.
49. Barfield O. Poetic Diction and Legal Fiction. New-Jersey,1962
50. Beardsley M. C. Aesthetics problems in the philosophy of criticism NY, 1958
51. Beardsley M. C. The metaphorical twist //Philosophy and phenomenological research, 1958, №22
52. Black M. Metaphor., NY, 1984
53. Black M. Models and metaphors. Ithaca, NY, 1962
54. Black M. More about metaphor //metaphor and thought. Cambridge, 1993
55. Camac M. & Glucksberg S. Metaphors do not use associations between concepts, they create them //Journal of psycholinguistic research, 13, 1984
56. Cohen T. Figurative Speech and Figurative Acts. 1975.
57. Croft W. The role of domains in the interpretation of metaphors and metonymies //Cognitive linguistics 4, 1993
58. Eco U. The role of the reader. Bloomington, 1984
59. Gibbs R.W. When is Metaphor? The idea of understanding in the theories of metaphor.L. 1992
60. Grice H. P. Logic and conversation. //Synthax and semantics: Vol. 3: Speech acts. NY. 1975
61. Hawkes T. Metaphor. London, 1972
62. Hesse M. Revolutions and reconstructions in the philosophy of science. Bloomington. Indiana, 1980
63. Lacan J. Ecrites. A selection. NY. London, 1977
64. MacCormac E. R. A cognitive theory of metaphor. Cambridge, London, 1985
65. Searle J. Metaphor //Metaphor & thought. Cambridge. 1993
66. Tourageau R. & Sternberg R. Understanding & appreciating metaphors //Cognition, 11, 1982
67. Way E. C. Knowledge, representation and metaphor. London. 1991

0


Вы здесь » Полигон для Тени » Гостям » Диплом